Аня Скляр

Солярис (1972). Режиссер Андрей Тарковский.



На космическую станцию, сотрудники которой давно и тщетно пытаются сладить с загадкой планеты Солярис, покрытой Океаном, прибывает новый обитатель, психолог Крис Кельвин, чтобы разобраться в странных сообщениях, поступающих со станции, и «закрыть» ее вместе со всей бесплодной «соляристикой». Поначалу ему кажется, что немногие уцелевшие на станции ученые сошли с ума. Потом он и сам становится жертвой жуткого наваждения: ему является его бывшая возлюбленная Хари, некогда на земле покончившая с собой.

Действие фильма происходят в далеком будущем. Наука Соляристика, изучающая далекую планету Солярис, зашла в тупик. Крис Кельвин, вылетев на Солярис, хочет выяснить, есть ли смысл продолжать научную миссию на этой планете. Он должен прибыть на научную станцию, где уже несколько лет проживают ученые Сарториус, Снаут и Гибарян. Прибыв на станцию, Крис видит, что люди измучены и постоянно наблюдают необычные явления: перед ними являются материальные воплощения их воспоминаний. Из-за этого Гибарян покончил с собой… Пока Крис спит, это явление приходит и к нему, в образе давно погибшей жены Хари. Крис стоит перед выбором: уничтожить двойника (хотя до этого никому не удавалось это сделать) или жить с ним, как с близким человеком. И пока ученые спорят, решая этот вопрос, Кельвин все больше привязывается к двойнику своей погибшей жены. Хари понимает, что своим появлением она причиняет Кельвину страдания, но соглашается на продолжение отношений...

Наука? Чепуха! В этой ситуации все одинаково беспомощны. Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать Космос. Мы хотим расширить Землю до его границ. Мы не знаем, что делать с иными мирами. Нам не нужно других миров, нам нужно зеркало. Мы бьемся над контактом и никогда не найдем его. Мы в глупом положении человека, рвущегося к цели, которая ему не нужна.

Человеку нужен человек!




Стыд – вот чувство, которое спасёт человечество.

— Ну вот я тебя люблю. Но любовь — это то чувство которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: себя, женщину, родину. До сего момента человечество, Земля были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чём я, Снаут? Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка.

А может мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?


«Солярис» — драма, снятая Андреем Тарковским в 1972 году по мотивам одноимённого романа польского писателя-фантаста Станислава Лема об этических проблемах человечества через призму контактов с внеземным разумом. Широкоэкранный фильм состоит из двух равных частей. Главные роли исполнили Донатас Банионис и Наталья Бондарчук.

Обладатель Гран-при Каннского кинофестиваля. По результатам некоторых опросов входит в число величайших фантастических фильмов в истории кинематографа.

Анализ:

Параллель между эфемерными созданиями Соляриса и произведениями искусства людей (которые в фильме представлены полотнами Брейгеля, копией Венеры Милосской, иконой Троицы, музыкой Баха, текстами «Дон-Кихота») выносит на поверхность вопрос о взаимоотношениях человека с его созданиями, в частности с кино как искусством репродуцирования реальности. В философских дискуссиях герои Тарковского обращаются к именам Толстого, Достоевского, Мартина Лютера, к произведению Гёте «Фауст», мифу о Сизифе, спорят с идеями Фридриха Ницше, не называя его по имени (монолог Криса «Проявляя жалость, мы опустошаемся…»). Предлагаемые режиссёром ответы радикальны. В отличие от большинства фантастических фильмов, которые противопоставляют человеческое и механическое начала как заведомо непримиримые противоположности, Тарковский обнаруживает между ними тайное родство. На него намекают уже самые первые кадры фильма: загадочно колеблющиеся водоросли земного водоёма предвещают вечный водоворот океана планеты Солярис. Синтез земного и инопланетного достигает апофеоза в последней сцене фильма: в безбрежном океане Соляриса плывут острова, сотканные из памяти людей о Земле, и на одном из них Крис обнимает своего отца, принимая позу рембрандтовского блудного сына.

Фрейдистское толкование фильма предложил в «Киногиде извращенца» культуролог Славой Жижек:
Нашему либидо необходима иллюзия, чтобы себя поддерживать. Один из самых интересных мотивов в научной фантастике — это мотив машины бессознательного Оно — объекта, обладающего чудесной способностью напрямую материализовывать, воплощать прямо на наших глазах наши самые заветные желания и даже чувство вины. «Солярис» — фильм о машине бессознательного. Это история психолога, которого отправили на станцию, вращающуюся на орбите вновь открытой планеты Солярис. Эта планета обладает чудесной способностью напрямую воплощать мечты, страхи, самые глубокие травмы, желания, самое сокровенное в душевной жизни.
Герой фильма однажды утром обнаруживает свою жену, много лет назад покончившую жизнь самоубийством. Так что он реализует не столько своё желание, сколько чувство вины. Она не обладает полноценным бытием и страдает от провалов в памяти, потому что она знает только то, что он знает, что она знает. Она — это просто его воплощённая фантазия. И её подлинная любовь к нему выражается в отчаянных попытках уничтожить себя: отравиться и т. д., просто чтобы освободить пространство, потому что она догадывается, что этого хочет он. Но от призрачного, нереального присутствия избавиться гораздо труднее, чем от живого человека. Оно преследует тебя как собственная тень.



Призы и награды
- Специальный приз жюри «Серебряная пальмовая ветвь», приз Международного евангелистического центра, специальная премия экуменического жюри и диплом участия на XXV МКФ в Каннах (Франция) (1972);
- Премия Международной ассоциации кино-клубов на XVIII МКФ в Карловых Варах (Чехословакия) (1972);
- Диплом участия на II смотрe современного киноискусства социалистических стран в Карловых Варах (Чехословакия) (1972);
- Премия за лучшее исполнение женской роли Наталье Бондарчук на XI МКФ в Панаме (1973);
- Диплом участия на VII МКФ в Дели (Индия) (1981)



Тарковский о фильме:
«Я хотел доказать своей картиной, что проблема нравственной стойкости, нравственной чистоты пронизывает все наше существование, проявляясь даже в таких областях, которые на первый взгляд не связаны с моралью, например, таких как проникновение в космос, изучение объективного мира и т.д.»



Тарковский говорил, что искусство существует только потому, что мир неблагополучен, что нужны преодоления.

Солярис становится для Криса испытанием его совести.

Проблема растревоженной совести присутствует во всех фильмах Тарковского.

По свидетельству заместителя председателя Госкино Бориса Павлёнка, Тарковский «…жил в собственном замкнутом мире, демонстрировал пренебрежение к публике и порой мог сказать: „А вы посмотрите на себя. Разве вы в состоянии понять мой фильм?“»

Наталья Бондарчук рассказывает, что во ВГИКе тогда прошёл слух, что Тарковский – гений. Никто его фильмов не видел, но все знали, что он гений.

Любопытно, что первоначально Тарковского не хотели принимать во ВГИК. Только благодаря настойчивости Михаила Ромма Андрея приняли.

Позже, Михаил Ромм сказал об Андрее Кончаловском, что тот может стать мастером, а про Андрея Тарковского – что он может стать гением.

Чем труднее живётся художнику, тем интереснее сам художник. А жил Тарковский всегда не легко. Андрей был обречён на страдание. Долгое время он жил без дома. У него было 11 тысяч рублей (советских) долгу и ни копейки в кармане.

Андрей был очень нервным, почти больным человеком. Он был буквально одержим искусством.

«Если я не сниму длинный, нудный фильм, я застрелюсь», – шутил Тарковский.

«Мои фильмы длинные, занудные я могу снимать только здесь, на Родине», – признавал Андрей.

Тарковский творил атмосферу фильма. По словам Натальи Бондарчук, надо понять атмосферу его пейзажа, и «тогда реальность становится иным временем, временем искусства».

«Безусловно, искусство Тарковского не для всех. Оно завораживает только тех людей, у кого есть то, чем завораживаться».

Андрей подходил не догматично к объяснению жизни человеческого духа. Он был человек верующий, хотя, возможно, вера его была космична.

Наверное, поэтому на Каннском кинофестивале, помимо Гран-при, фильм «Солярис» получил премию протестантской и католической церкви (экуменического направления) за божественное начало в фильме.

Композитор Эдуард Артемьев, написавший музыку к фильму, вспоминает:

«Тарковский как-то заявил: вообще-то мне музыка в фильме не нужна, мне нужны шумы природы. Его любимый композитор был Бах. Он говорил: Я мечтаю снять фильм без музыки. Музыка мне нужна лишь в тех моментах, когда нет средств, чтобы языком кино это вытянуть».

Оператор Вадим Юсов так говорил об Андрее Тарковском:

«Он был предан кинематографу. Для него в жизни другого ничего не существовало… Он пытался объяснить, что Земля это нечто больше, чем земля и вода, это всё живое, нечто чувственное».

Андрей Тарковский и Вадим Юсов стремились достигнуть естественности. Цветной плёнки «Кодак» выдали в обрез, пришлось снимать весь фильм без дублей. Поэтому некоторые кадры фильма чёрно-белые.

Репетировать с актёрами Тарковский категорически отказывался, и даже не давал им сценарий. Он хотел, чтобы всё было, как в жизни. Тарковскому было нужно состояние актёра. Он подходил к Наталье Бондарчук и говорил: «мне совершенно не важно, как ты играешь и что говоришь. Мне важно, что ты живёшь, что у тебя дрожат ресницы, что у тебя наворачиваются слёзы».

Наталья Бондарчук познакомилась с Андреем Тарковским, когда ей было 13 лет. Она уже прочитала «Солярис» Станислава Лема и дала почитать эту книгу Тарковскому.

После первых проб, Тарковский не утвердил Бондарчук. И только спустя полгода, когда перепробовал уже сотню актрис, он вдруг по-новому увидел Наталью и утвердил на роль.

«Для меня, так же как для многих его любимых актёров, Тарковский был центром мироздания», – признаётся Бондарчук.

Андрей Тарковский был влюбчивым человеком. Во время съёмок фильма «Солярис» у него случился роман с исполнительницей роли Хари Натальей Бондарчук.

Андрею Тарковскому было 39 лет, Наталье Бондарчук – 21 год.

«Посмотрите, как она прекрасна, это же ангел!», – говорил Тарковский членам съёмочной группы.

«Андрей вообще очень любил на меня смотреть, – вспоминает Наталья Бондарчук. – Я для него была подобием картины, он постоянно решал, куда ещё положить мазок, чтобы довести образ до совершенства. Изучал меня, чтобы понять, какой должна быть героиня «Соляриса».

«У меня такое чувство, будто я тебя родил. Нет, не как актрису, а как человека. Может, в какой-то другой жизни так оно и было», – признавался Андрей Наталье.

«Он почему-то допустил меня до себя, – вспоминает Бондарчук. – И я почувствовала, что это бесконечно близкий мне по духу человек».

«Ты моя женщина – сказал Тарковский, – а это значит … Это значит, что я тебя люблю. Не думай, что я ничего не вижу, не понимаю, как ты относишься ко мне. Настоящая любовь не бывает безответной».

Иногда такое происходит между актрисой и режиссёром: работая вместе, они начинают узнавать друг друга и возникают чувства. «Одинакового моря рыбы», так писала о подобном состоянии Марина Цветаева.

Если режиссёр не будет любить свою главную героиню, то у него не получится снять фильм про любовь, и не про любовь тоже не получится.

Лучше чем в «Солярисе», никто Наталью Бондарчук в кино так и не снял; даже Сергей Герасимов в фильме «Красное и чёрное», где Наталья играла мадам де Реналь.

Когда Хари прорывается сквозь металлическую дверь к своему возлюбленному, вряд ли кого-то это может не потрясти!

«Я ему полностью доверяла», – вспоминает исполнительница роли Хари Наталья Бондарчук. – «Я играла «Русалочку» Андерсена».

Хари не человек. Но когда она научилась любить, она становится человеком!

«Я уже человек, и я люблю тебя! – говорит Хари. – Я научилась любить».

Быть может, цель жизни состоит в том, чтобы научиться любить, любить несмотря ни на что!

Худсовет дал фильму «Солярис» 42 замечания. Особенно сильные придирки были к сцене воскрешения Хари.

Сцена эта снималась после объяснения Тарковского с Натальей Бондарчук, когда он признался, что не может на ней жениться. «Девочка моя, я люблю тебя, я готов прожить с тобой всю свою жизнь… Но я не могу второй раз предать сына».

Чтобы жениться на Бондарчук, Тарковский хотел развестись с Кизиловой. Но Лариса пригрозила, что он больше никогда не увидит сына.

Наталья Бондарчук, по её словам, была страстно влюблена в Андрея. Возможно, именно благодаря этому сцена прорыва через дверь и сцена воскрешения Хари особенно удались.

«Смотрит не воскресшая Хари, через неё смотрит Солярис, Космос, Бог…»

«Что есть Солярис? – задаёт вопрос Наталья Бондарчук, и сама отвечает: – Это жизнь после жизни. У каждого из нас будет такая встреча. Совесть, которую невозможно и нельзя погасить здесь, на земном плане, никакими молитвами замолить свой грех. Уйдём, каждый получит своего гостя – то, перед чем он собственно виноват».

«Смерти нет, я убеждена. Есть преображение, трансформация, но дух не уничтожим».

«Солярис» – фильм о бессмертии, о человеческой любви и человеческой совести.

Сегодня такой фильм был бы невозможен. Закономерно, что молодое поколение фильмы Тарковского понять не может. Ведь в них речь идёт о растревоженной совести. Молодые в совесть не верят, угрызения совести называют депрессией и надеются, что от мук совести их вылечит психоаналитик.

Одни считают, что совесть это голос Бога в человеческом сердце. Другие полагают, что совесть это химера. Третьи убеждены – совесть это результат нейро-лингвистического программирования человеческого сознания.

«Мы сегодня – самое бессовестное общество за всю историю России, – считает известный кинорежиссёр Сергей Соловьёв. – Общество, где даже капля совести – ненавистный рудимент, мешающий достижению успеха…»

К чему движется наше бессовестное общество?

«Мы сейчас – никакое не общество с развивающейся экономикой, а колоссальный вертеп. Потому что устроили себе жизнь без совести, и законы этой жизни построены на бессовестности, и сколько бы мы ни строили храмов, общество наше живёт без Бога. А значит, всё оно обречено на конвульсивную агонию, которая должна устрашить всё человечество», – считает Сергей Соловьёв.

Сегодня люди предпочитают не вспоминать о совести. Никто, или почти никто, не откажется от богатства ради чистой совести.

К какой совести можно призывать, когда повсюду пропагандируется корысть и нажива?!

Совесть – это чувство вины и стыда; когда чувствуешь чужую боль как свою.

«Стыд – вот чувство, которое спасёт человечество!» – восклицает Крис Кельвин.

Можно ли жить по совести в наше бессовестное время?

Теоретически можно. Но кто так живёт? Единицы – праведники, которых можно сосчитать на пальцах одной руки. Остальные живут по «волчьим законам»: обмани и «сожри» другого, чтобы выжить самому!

Как жить по совести в мире, где правят «волчьи законы»?

Либо жить по волчьим законам, либо по совести.

Большинство хотят быть бессовестно богатыми. Деньги людям дороже совести. Люди выбирают жить по лжи; правде они предпочитают деньги. Даже когда неправы, будут оправдываться и лгать до последнего.

Сегодня уже никто не скажет, что «самый правильный поступок – это моральный поступок». Раскаяние и покаяние вещь исключительно редкая. Никто не верит в неминуемую расплату, когда за всё содеянное придётся отвечать перед Высшей Справедливостью.

Но существует ли Высшая Справедливость? Справедливо ли устроено мироздание? Что есть добро и что есть зло? И если не всё равно, как поступать, то КТО и КАК оценивает наши поступки?

От решения этого вопроса вся жизнь человека зависит. Это ключевой вопрос человеческого существования!

«Солярис» – фильм об испытании совести человека, испытании любовью!

Профессор Гибарян не выдерживает испытания и кончает жизнь самоубийством.
Профессор Снаут, похоже, не верит в совесть, и пытается не думать о ней.
Профессор Сарториус напоминает Фауста, он ищет совесть в органике человека, и не найдя, отрицает её существование.
И только Крис Кельвин выдерживает испытание, которое посылает ему океан Соляриса в образе возлюбленной Хари.
Хари – незасыпающая совесть. Благодаря Хари Крис понимает, что любовь важнее науки, любовь превыше всего.

«Ты мне дороже, чем все научные истины, которые существовали в мире», – говорит Крис воскресшей Хари.

Любовь – это испытание на человечность.
Благодаря любви мы становимся людьми.
Без сочувствия и без любви мы не люди.
Только любовь делает человека Человеком!

«А может быть, мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?!» – понимает Крис Кельвин после всех испытаний.

«Любовь это чувство, которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие. А любишь то, что можно потерять: себя, женщину, Родину».

Вселенная – это «женщина», это «Хари»!

Хари – вечная женственность. Она воплощение мечты мужчины об идеальной женщине.

Когда я увидел, как Хари раздирает двери, чтобы соединиться с любимым, я понял, на что способна женщина. Мужчина на такое не способен!

Исполнительница роли Хари Наталья Бондарчук вспоминает: «Прикажи он броситься в огонь – бросилась бы не раздумывая. Но в мир Тарковского я вписывалась как что-то идеальное, неземное, поэтому
долгое время ни о какой физической связи между нами не было и речи…

После того как мы сблизились, Андрей признался, что боится женщин».

«Я не могла представить Тарковского в качестве своего мужа. Представлял ли он меня в качестве жены – не знаю. Когда мы с ним разговаривали, это всегда было о чём-то очень важном, божественном».
«Ах, этот мир создан не для меня, он гораздо хуже, чем я», – сетовала Наталья.
«Нет, неправда, он лучше! – возражал Андрей. – Всё здесь устроено прекрасно и мудро, это мы нехороши, порой очень-очень нехороши. Но нам дано усовершенствовать себя и мир, только начинать надо
всегда с самого себя».

Со своим вторым мужем Николаем Бурляевым Наталья Бондарчук прожила семнадцать лет не расписываясь. «Нас объединила любовь к Тарковскому».
А может быть, она и разъединила Андрея Тарковского с Николаем Бурляевым?
В интервью журналистке Ирене Бресна Тарковский высказался так: «Женщина не имеет своего внутреннего мира и не должна его иметь. Её внутренний мир должен полностью раствориться во внутреннем мире мужчины».
Ирена Бресна пишет: «Тарковский требовал от женщины то, к чему сам был неспособен. Где-то я его поняла, он был неспособен любить, и я сказала ему это. Почему же вы не любите сами? И предоставляете женщине свободу действия? И тогда он признался, что ему очень трудно любить и что для него очень трудно пожертвовать собой, но женщина… Ведь женщина это – символ жизни, символ … Женщина для него просто миф, всё доброе и прекрасное, и она должна быть именно такой».

В 1974 году Тарковский записал в дневнике: «В чём органика женщины: в подчинении, в унижении во имя любви»!

Он был противником эмансипации, и считал, что соприкосновение женщины с социумом должно происходить только в целях устроения личного (любовного) счастья и семейного быта.

«Мои корни в том, что я не люблю сам себя, что я себе очень не нравлюсь», – признавался Тарковский.

«Я считаю женщину не только равной мужчине, но и лучше его, но только в том случае, если она остаётся женщиной во всём. Тогда она вызывает во мне большое уважение и любовь. Впрочем, в любви я чувствую себя скорее потрясённым, чем счастливым».
Трудно представить, но сцена оживания Хари скопирована Тарковским с истерических припадков его жены Ларисы. А в фильме «Жертвоприношение» жена главного героя психологическая копия Ларисы.

Свою вторую жену Ларису Кизилову Андрей Тарковский боялся и считал ведьмой. Её скандалы надолго выбивали Тарковского из колеи. Он даже написал сценарий «Ведьма», который в дальнейшем трансформировался в фильм «Жертвоприношение».
Падчерица Ольга так отзывается о своём отчиме Андрее Тарковском: «У него этих баб полно было. Он маме постоянно изменял. Менял трусики на чистые и уходил из дома. Мама устраивала скандалы, но всё было бесполезно. Он говорил: «Если режиссёр хочет, чтобы актриса поняла, что нужно делать в фильме, нужно с ней переспать».
Сам Андрей Тарковский так написал о себе в своём дневнике: «Я не святой и не ангел. Я эгоист, который больше всего на свете боится страданий тех, кого любит»!
© Николай Кофырин – Новая Русская Литература



«Солярис» А. Тарковского (1972)

Писатель с самого начала невзлюбил режиссёрскую идею. По словам Н. Бондарчук, роман и фильм «разнятся в главном: Ст. Лем создал произведение о возможном контакте с космическим разумом, а Тарковский сделал фильм о Земле, о земном». Именно это раздражало Ст. Лема, он говорил: «Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле – прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот». Лем имел полное право защищать свой замысел от искажений. Но время показало, что Тарковский, проявивший мало почтения к авторским правам писателя, победил.

Фильм живёт и делает рекламу роману, который после экранизации активнее переводят на разные языки мира. До фильма Тарковского роман переводился, в основном, на языки стран Восточной Европы и республик СССР (русский, армянский, белорусский, украинский, латышский, литовский, венгерский, чешский, словацкий, румынский). Из переводов на западноевропейские языки известны французский (1966) и английский (1970), причём последний представляет собой сокращённое переложение на английский французского перевода. Сейчас, по данным официального сайта Ст. Лема, роман переведён на 31 язык; по данным журнала «Если» — на 34 языка. Тем не менее, А. Тарковский сожалел о том, что ему не удалось найти взаимопонимания с польским автором.

Знакомство А. Тарковского с романом Ст. Лема произошло в 1963 г., когда его полный русский перевод только что вышел в свет. Книгу, через Наталью Бондарчук, передала молодому режиссёру вгиковский педагог Ирина Жигалко. В 1967 г., по словам М. Чугуновой, Тарковский и драматург Александр Мишарин принесли в экспериментальную студию Г. Чухрая заявку на фильм «Исповедь» (будущее «Зеркало»), но запуститься им не удалось. И тогда, в октябре 1968 г., Тарковский и сценарист Фридрих Горенштейн подали заявку на экранизацию «Соляриса». Ни в дневниках Тарковского, ни в интервью и других опубликованных материалах нет свидетельств о том, что он видел экранизацию Б. Ниренбурга, вышедшую на телеэкраны за 10 дней до подачи им заявки. По словам М.А. Тарковской, М.Н. Ромадина и В.И. Юсова, он не упоминал о другой экранизации «Соляриса». Конечно, невозможно представить, что никто из занятых на картине людей не видел телеспектакль по сюжету, над которым шла работа, и что до Тарковского не доходили какие-то разговоры об этом. И действительно, редактор картины Л. Лазарев в своём отзыве на литературный сценарий «Соляриса» упоминает телеспектакль Б. Ниренбурга как пример неудачной трактовки романа. Но, очевидно, режиссёр уклонялся от обсуждений этой темы. Во всяком случае, по свидетельству оператора картины, В.И. Юсова, Тарковский в процессе работы вообще воздерживался от знакомства с чужими трактовками того же сюжета, чтобы они не повлияли на его творческую мысль, не помешали выстроить свою концепцию. Вплоть до того, что, работая над «Ивановым детством», он принципиально отказался смотреть материалы, отснятые его предшественником. В работе над «Солярисом» Тарковский столь же принципиально не смотрел космической кинофантастики, за исключением «Космической одиссеи. 2001 год» Стенли Кубрика, с которым вступал в полемику (эта информация получена автором статьи у В.И. Юсова в ходе интервью, беседа состоялась 3 мая 2010 г.).

По свидетельству Л. Лазарева, руководство кинематографа решилось запустить в производство фильм по роману Ст. Лема, надеясь, что научно-фантастический жанр отвлечёт режиссёра от духовных исканий и выведет к массовому кино. На эту же причину указывает и художник фильма, М.Н. Ромадин, добавляя, что «Солярис» вобрал в себя мотивы, свойственные творчеству Ф.М. Достоевского, чей роман «Подросток» мечтал тогда экранизировать режиссёр, но получил отказ: погружение «в душу» человека, исследование вопросов «совести и ответственности, столь характерные для традиции русской литературы». Так что Ст. Лем, упрекавший режиссёра в превращении своего сюжета в сюжет Достоевского, вполне точно ощутил направление режиссёрской мысли, но принять этого направления не смог. Как бы то ни было, массового кино не получилось: Тарковского в романе Ст. Лема привлекла «глубокая философская идея познаваемости мира, переданная в точной психологической концепции», — так он говорил, в глубине души вдохновлённый, скорее, его непознаваемостью.
Фильм Тарковского расходится с первоисточником на всех уровнях: сюжетном, смысловом и даже визуальном: хотя литература не считается визуальным искусством, в романе Лема зрелищный компонент активен — чего стоят описания Океана в разные часы, «синие» и «красные» дни! Самое явное сюжетное отличие заключается в том, что появились земные сцены, отец и мать Криса, и что Крис общался с пилотом Бертоном, который, по роману, с Крисом никогда не встречался и, по-видимому, умер ещё до его рождения. А в 1-м варианте литературного сценария была ещё и жена Криса Мария, её Тарковский убрал по настоянию Лема. Кстати, это была далеко не единственная уступка режиссёра писателю. В октябре 1969 г. Ст. Лем приезжал в Москву, чтобы обсудить будущий фильм с его создателями. По итогам обсуждения был принят целый ряд решений.

Смысловые несовпадения режиссёрской трактовки с первоисточником трактуются исследователями по-разному. Тем не менее, есть общие моменты. Основной из них — тема совести и памяти. Фильм «Солярис» создавался параллельно с замыслом «Зеркала», и, по мнению Д. Салынского, частично вобрал в себя его идеи: «И в том, и в другом речь идёт о внутреннем мире человека, тайниках памяти и воображения». Однако исследователь считает, что планета Солярис — не зеркало человеческой души, а познающий и созидающий субъект, метафора Бога, только не Бога всевидящего и всезнающего, а Бога, «мучающегося от того, что его создания оказались не столь совершенными, как они были задуманы». При такой трактовке Тарковский близко подходит к лемовской идее «ущербного Бога», создающего несовершенные творения. В доступном режиссёру переводе романа эти рассуждения были вырезаны цензурой, и в фильме они тоже не сформулированы, но их можно экстраполировать из контекста и романа, и фильма. Но даже такое понимание основной идеи фильма не отменяет его отличия от книги: в центре романа — проблема Контакта с внеземным разумом, в центре фильма — внутренний мир человека. Векторы движения — разные.

Как и в первой экранизации, в фильме Тарковского взаимоотношения Криса и Хари выходят на первый план, однако главной здесь становится история не любви, а очеловечения Хари. Ещё М. Туровская отмечала, что в центре фильма Тарковского не герой, а героиня, Хари, которая познаёт себя и Криса, окружающий мир. Она задаёт Крису вопросы о себе и о нём, с интересом смотрит «земной» видеофильм и разглядывает репродукцию Брейгеля. Вместе с Хари в фильм входит традиционный для творчества Тарковского мотив двойничества, зеркальности. В фильме, в отличие от романа, Хари научается обходиться без Криса, вступает в спор с Сарториусом и Снаутом, рассуждает — словом, отделяется от мысленной сферы породившего её «Адама», ведёт себя самостоятельно. В фильме ей отданы слова Снаута из романа о том, что в нечеловеческих условиях Крис ведёт себя, как человек. Причём слова эти произносятся ею со знаком плюс, а не минус, как в первоисточнике. Только унаследованный от земного прототипа суицидный синдром напоминает о том, что по своему происхождению Хари — лишь копия земного существа, точнее, материализованное представление о нём. Неслучайно сцена самоубийства Хари, выпивающей жидкий кислород, сюжетно в фильме, в отличие от романа, никак не мотивирована.

В визуальном плане фильм и роман отличаются кардинально: Океан в фильме не столько виден, сколько слышен. То, что мы видим, представляет собой некую химическую субстанцию, меняющую цвет: из светло-зелёного он становится жёлтым, затем пурпурно-красным и, наконец, тёмно-серым с сиреневым отливом. Никаких «симметриад» или «мимоидов», никакой чёрной глади в отблесках красного солнца. Основным знаком присутствия Океана является созданный композитором Э. Артемьевым звуковой образ, постоянным фоном сопровождающий действие. Нет в фильме и чередования «синего» и «красного» дней, о которых в романе сказано так много. Всё это режиссёр счёл излишним. Подспудно Тарковский, вероятно, ощущал противопоказанность спецэффектов его кинематографу, несовместимость их с философскими рассуждениями, что подтверждается данными современных исследований зрительского восприятия: спецэффекты «открыто провозглашают главенство визуального (в основном, технологического) образа; их стремление к главенству не склонно оставлять концептуальное кинопространство»; в таком кино восприятие зрителя «подчинено преимущественно визуальным <...> стимуляторам, не дающим даже на секунду перевести дух и сформулировать что-то вроде мысли». По воспоминаниям художника фильма, М.Н. Ромадина, когда они с Тарковским и В. Юсовым только приступили к работе над картиной, им удалось посмотреть «Космическую одиссею. 2001 год» Стенли Кубрика (в 1969 г. эта лента на Московском кинофестивале получила специальный приз). Посмотрев её, Тарковский, по словам Ромадина, захотел сделать нечто противоположное и предложил создать в своём фильме визуальную атмосферу, напоминающую работы Витторе Карпаччо, художника раннего итальянского Возрождения. В его картинах, по словам режиссёра, каждый персонаж погружён в себя, никто ни на кого не смотрит, все отчуждены.

Как отмечали исследователи, Тарковский предельно «заземлил» сюжет Лема, и не только за счёт введения земных сцен, но и за счёт художественного решения. Так, вместо функциональной библиотеки из романа Ст. Лема, в фильме возникает «кабинет психологической разгрузки», копия земного дома с множеством «земных» предметов и огромной люстрой. Вместо, опять же, функциональной каюты Криса в романе, здесь появляется земное растение в коробке из-под хирургических инструментов и репродукция «Троицы» Андрея Рублёва. Даже полоскам бумаги приписывается ностальгическое звучание — они напоминают шелест листвы на ветру. Ничего этого в романе нет, там полоски бумаги просто сигнализируют о работе вентиляции.
И, наконец, введение в визуальную, звуковую и смысловую канву фильма религиозных аллюзий (притча о блудном сыне, Pietà Микеланджело, фа-минорная Хоральная прелюдия И.С. Баха, в основе которой лежит протестантская молитва) — всего того, что Ст. Лем, убеждённый материалист и атеист, не мог принять — создаёт неповторимое и оригинальное произведение, независимое от первоисточника и равноценное ему. Неслучайно с тех пор, как фильм вышел на экраны, рассуждения о романе Лема не обходятся без упоминания фильма Тарковского.

Юлия Анохина  - «Солярис»: до и после Тарковского




Для этой записи комментарии отключены.