Аня Скляр

Владимир Соловьев - Три силы (1877). Конспект.



"Три силы" впервые опубликована в московском журнале "Православное обозрение". 1877. №1. с.53-68; в том же году - отдельный оттиск, сделанный в Московской университетсвой типографии (тип. М. Каткова).

Произнесенная в публичном заседании Общества любителей российской словесности перед немногочисленной избранной аудиторией, речь Соловьева укрепила его славу первоклассного лектора, каковым он показал себя в 1874 г. при защите магистерской диссертации, и вызвала живой интерес русского общества. Напряженное ожидание войны с Османской империей, которой суждено было стать кульминацией Восточного кризиса 1875-1878 гг., сказалось как на содержании речи, так и на восприятии ее читателями и слушателями. Именно в столкновении двух миров, христианского и мусульманского, видели смысл свершавшихся событий многие современники Соловьева.

Двадцатичетырехлетний оратор изящно связал злобу дня (русско-турецкая война началась в апреле 1877 г.) с давними славянофильскими предвидениями, что Россия сыграет главную роль в освобождении балканский славян. Обращают на себя внимание твердое неприятие молодым Соловьевым идей революционного социализма и его вера в историческое призвание России, русского народа и славянского мира. В классическом славянофильстве идеи мессианизма, столь явные у Соловьева, отсутствовали. "Три силы" сделали имя Владимира Соловьева широко известным и подготовили блистательный прием, который спустя год встретили "Чтения о Богочеловечестве".

Из откликов на речь Соловьева следует выделить заметку А. В. Станкевича "Три бессилия" ( Вестник Европы. 1877. №4. с.877-891). Брат известного в летописях русской культуры Николая Станкевича и сам влиятельный публицист-западник, А. В. Станкевич сурово отозвался о "мистической исключительности" молодого философа, которая противоречит "природе славянства", отметил его зависимость от И. В. Киреевского и А. С. Хомякова, осудил способность "отдаваться во власть мечтаний". Станкевич уверен, что "человек Запада не безбожен... религия и церковь остаются на Западе прибежищем души человека". Его главный вывод: "Но чтобы верить в свою будущность, ни славянству, ни России нет никакой нужды верить в смерть и разложение других народов. Зачем им, следуя указаниям автора, спасать мнимых мертвецов, когда сами они могут делить жизнь с живыми?".

Аргументация Станкевича, несомненно, оказала воздействие на Вл. Соловьева, вообще говоря не склонного прислушиваться к критическим замечаниям. Дальнейшая идейная эволюция Соловьева уводила его от бескомпромиссности "Трех сил" в направлении, указанном одним из представителей "людей сороковых годов". За развитием Восточного вопроса Соловьев неослабно следил до конца жизни.

Цитаты из книги Владимир Соловьев - Три силы. Конспект:

От начала истории три коренные силы управляли человеческим развитием. Первая стремится подчинить человечество во всех сферах и на всех степенях его жизни одному верховному началу, в его исключительном единстве стремится смешать и слить все многообразие частных форм, подавить самостоятельность лица, свободу личной жизни. Один господин и мертвая масса рабов -- вот последнее осуществление этой силы. Если бы она получила исключительное преобладание, то человечество окаменело бы в мертвом однообразии и неподвижности. Но вместе с этой силой действует другая, прямо противоположная; она стремится разбить твердыню мертвого единства, дать везде свободу частным формам жизни, свободу лицу и его деятельности; под ее влиянием отдельные элементы человечества становятся исходными точками жизни, действуют исключительно из себя и для себя, общее теряет значение реального существенного бытия, превращается в что-то отвлеченное, пустое, в формальный закон, а наконец, и совсем лишается всякого смысла. Всеобщий эгоизм и анархия, множественность отдельных единиц без всякой внутренней связи -- вот крайнее выражение этой силы. Если бы она получила исключительное преобладание, то человечество распалось бы на свои составные стихии, жизненная связь порвалась бы и история окончилась войной всех против всех, самоистреблением человечества. Обе эти силы имеют отрицательный, исключительный характер: первая исключает свободную множественность частных форм и личных элементов, свободное движение, прогресс,-- вторая столь же отрицательно относится к единству, к общему верховному началу жизни, разрывает солидарность целого. Если бы только эти две силы управляли историей человечества, то в ней не было бы ничего кроме вражды и борьбы, не было бы никакого положительного содержания; в результате история была бы только механическим движением, определяемым двумя противоположными силами и идущим по их диагонали. Внутренней целости и жизни нет у обеих этих сил, а следовательно, не могут они ее дать и человечеству. Но человечество не есть мертвое тело, и история не есть механическое движение, а потому необходимо присутствие третьей силы, которая дает положительное содержание двум первым, освобождает их от их исключительности, примиряет единство высшего начала с свободной множественностью частных форм и элементов, созидает, таким образом, целость общечеловеческого организма и дает ему внутреннюю тихую жизнь. И действительно, мы находим в истории всегда совместное действие трех этих сил, и различие между теми и другими историческими эпохами и культурами заключается только в преобладании той или другой силы, стремящейся к своему осуществлению, хотя полное осуществление для двух первых сил, именно вследствие их исключительности,-- физически невозможно.

Я разумею мусульманский Восток, Западную цивилизацию и мир Славянский.

Что касается мусульманского Востока, то не подлежит никакому сомнению, что он находится под преобладающим влиянием первой силы -- силы исключительного единства. Все там подчинено единому началу религии. Абсолютному могуществу в Боге соответствует в человеке абсолютное бессилие. В мусульманском мире все сферы и степени общечеловеческой жизни подчинены одной подавляющей власти религии.

Подавляющая власть исключительного религиозного начала не допускает никакой самостоятельной жизни и развития. Если личное сознание безусловно подчинено одному религиозному принципу, крайне скудному и исключительному, если человек считает себя только безразличным орудием в руках слепого, по бессмысленному произволу действующего божества, то понятно, что из такого человека не может выйти ни великого политика, ни великого ученого или философа, ни гениального художника, а выйдет только помешанный фанатик, каковы и суть самые лучшие представители мусульманства.

Я разумею мусульманских дервишей или святых. Во всякой религии святость состоит в том, чтобы чрез уподобление себя божеству достигнуть полнейшего с ним соединения. Но характеристично, в чем полагается это соединение и как оно достигается. Для мусульманского дервиша оно сводится к совершенному заглушению личного сознания и чувства, так как его исключительное божество не терпит другого я рядом с собою. Цель достигнута, когда человек приведен в состояние бессознательности и анестезии, для чего употребляются чисто механические средства. Таким образом, соединение с божеством для человека равносильно здесь уничтожению его личного бытия, мусульманство в своем крайнем последовательном выражении является только карикатурой буддизма.

Мусульманский Восток находится под господством первой из трех сил, подавляющей все жизненные элементы и враждебной всякому развитию.

Прямо противоположный характер являет, как известно, Западная цивилизация; здесь мы видим быстрое и непрерывное развитие, свободную игру сил, самостоятельность и исключительное самоутверждение всех частных форм и индивидуальных элементов -- признаки, несомненно показывающие, что эта цивилизация находится под господствующим влиянием второго из трех исторических начал.

Чрезмерное развитие индивидуализма в современном Западе ведет прямо к своему противоположному -- к всеобщему обезличению и опошлению.
Крайняя напряженность личного сознания, не находя себе соответствующего предмета, переходит в пустой и мелкий эгоизм/который всех уравнивает. Старая Европа в богатом развитии своих сил произвела великое многообразие форм, множество оригинальных, причудливых явлений; были у нее святые монахи, что из христианской любви к ближнему жгли людей тысячами; были благородные рыцари, всю жизнь сражавшиеся за дам, которых никогда не видали, были философы, делавшие золото и умиравшие с голоду, были ученые-схоластики, рассуждавшие о богословии, как математики, а о математике -- как богословы. Единственное величие, еще сохраняющее свою силу на Западе, есть величие капитала.

И если мусульманский Восток, как мы видели, совершенно уничтожает человека и утверждает только бесчеловечного бога, то Западная цивилизация стремится прежде всего к исключительному утверждению безбожного человека, то есть человека, взятого в его кажущейся поверхностной отдельности и действительности и в этом ложном положении признаваемого вместе и как единственное божество и как ничтожный атом -- как божество для себя.

Западная цивилизация выработала частные формы и внешний материал жизни, но внутреннего содержания самой жизни не дала человечеству.

Избежать этого заключения можно, только признавая выше человека и внешней природы другой, безусловный, божественный мир, бесконечно более действительный, богатый и живой, нежели этот мир призрачных поверхностных явлений, и такое признание тем естественнее, что сам человек по своему вечному началу принадлежит к тому высшему миру и смутное воспоминание о нем так или иначе сохраняется у всякого, кто еще не совсем утратил человеческое достоинство.

Третья сила, долженствующая дать человеческому развитию его безусловное содержание, может быть только откровением высшего божественного мира, и те люди, тот народ, через который эта сила имеет проявиться, должен быть только посредником между человечеством и тем миром, свободным, сознательным орудием последнего. Такой народ не должен иметь никакой специальной ограниченной задачи, он не призван работать над формами и элементами человеческого существования, а только сообщить живую душу, дать жизнь и целость разорванному и омертвелому человечеству через соединение его с вечным божественным началом. Такой народ не нуждается ни в каких особенных преимуществах, ни в каких специальных силах и внешних дарованиях, ибо он действует не от себя, осуществляет не свое. От народа -- носителя третьей божественной силы требуется только свобода от всякой ограниченности и односторонности, возвышение над узкими специальными интересами, требуется, чтоб он не утверждал себя с исключительной энергией в какой-нибудь частной низшей сфере деятельности и знания, требуется равнодушие ко всей этой жизни с ее мелкими интересами, всецелая вера в положительную действительность высшего мира и покорное к нему отношение. А эти свойства, несомненно, принадлежат племенному характеру Славянства, в особенности же национальному характеру русского народа. Но и исторические условия не позволяют нам искать другого носителя третьей силы вне Славянства и его главного представителя народа русского, ибо все остальные исторические народы находятся под преобладающей властью той или другой из двух первых исключительных сил: восточные народы -- под властью первой, западные -- под властью второй силы. Только Славянство, и в особенности Россия осталась свободною от этих двух низших потенций и, следовательно, может стать историческим проводником третьей. Между тем две первые силы совершили круг своего проявления и привели народы, им подвластные, к духовной смерти и разложению.

 Великие внешние события обыкновенно предшествуют великим пробуждениям общественного сознания.

Мы, имеющие несчастье принадлежать к русской интеллигенции, которая, вместо образа и подобия Божия все еще продолжает носить образ и подобие обезьяны,-- мы должны же, наконец, увидеть свое жалкое положение, должны постараться восстановить в себе русский народный характер, перестать творить себе кумира изо всякой узкой ничтожной идейки, должны стать равнодушнее к ограниченным интересам этой жизни, свободно и разумно уверовать в другую, высшую действительность. Конечно, эта вера не зависит от одного желания, но нельзя также думать, что она есть чистая случайность или падает прямо с неба. Эта вера есть необходимый результат внутреннего душевного процесса -- процесса решительного освобождения от той житейской дряни, которая наполняет наше сердце, и от той мнимо научной школьной дряни, которая выполняет нашу голову. Ибо отрицание низшего содержания есть тем самым утверждение высшего, и, изгоняя из своей, души ложных божков и кумиров, мы тем самым вводим в нее истинное Божество.

Источник:
Соловьев В. С. Смысл любви: Избранные произведения. М.: Современник, 1991. - 525 с. С.28-40.
ISBN 5-270-01370-3


██ ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ (1853-1900). ██ Русский философ, писатель, религиозный мыслитель, мистик, поэт, публицист, литературный критик.







Для этой записи комментарии отключены.