Аня Скляр

Глава 2. Картина личности (Ролло Мэй - Искусство психологического консультирования). Цитаты.

«Человек — это нечто большее, чем его тело, работа или социальное положение. Но все это — аспекты, через которые человек выражает себя. Совокупность этого выражения является внешним зеркалом той внутренней структуры, которую мы несколько неопределенно называем «личностью». Европейские психологи использовали бы в этой связи термин «душа» как перевод слова «психе»; но у нас в Америке словом «душа» более точно обозначают ту основную природу человеческой сущности, которая делает из него личность.»

«Ради ясности позвольте сразу сообщить наше заключение о том, что личность характеризуется свободной индивидуальностью, социальной интеграцией и религиозным напряжением. Это три базовых принципа, необходимые человеческой личности, как покажет наше дальнейшее обсуждение. Для более полного определения необходимо добавить: личность — это актуализация жизненного процесса в свободной индивидуальности, которая социально интегрирована и обладает религиозным напряжением.»

«Корнями психотерапия уходит в философию Сократа, представленную такими афоризмами, как «Познай самого себя» и «Познание есть добродетель», которые впоследствии мы обнаруживаем в современной мысли, в частности у Адлера. Платон показал глубокое понимание любви и природы бессознательного, имеющее современный аналог, особенно в юнгианстве. Античный стоицизм приложил огромные усилия для разработки идеи о том, что психологические процессы подвержены разумному контролю (см. «Медитации» Марка Аврелия). У нас сейчас нет возможности подробнее рассмотреть такие древние философские системы, как эпикурейство и ранний христианский мистицизм. Однако Августин должен быть упомянут как один из самых глубоких древних психологов. Его мысль о том, что в глубинах души человека происходит борьба между объективным и субъективным, является классическим суждением, по сей день значимым как исходная посылка психотерапии.

Декарт (XVII век) поднял проблему, которую стремится разрешить психотерапия, — проблему разделения разума и телесных функций. Затем Спиноза предложил схему психологического самоконтроля рациональными методами. Его идеи, что качество нашего благополучия зависит от того, что мы любим, что то, чего мы боимся, опасно лишь в нашем сознании, а любой приступ гнева — это помраченная идея, которая может быть очищена спокойным размышлением, показывают остроту психологического понимания, несмотря на его неполноту (см. «Этику» Спинозы).

Руссо (XVIII век) чрезвычайно важен как одна из значимых фигур в романтизме, с которого начинается современная психотерапия. Своей жизнью, мыслями и проповедями Руссо воплощал эмоционализм, бунт против запретов общества и тягу «к природе», всегда ощущаемые романтиками и занявшие видное положение в современной психотерапевтической мысли (ср.: Фрейд «Цивилизация и недовольные ею»). Эти аспекты мысли Руссо легли в основу позднейшей психотерапии: витализм (акцент на жизненную силу), реакция против рационализма, индивидуализм, доверие к природе. Он верил в самовыражение, в полное проживание собственной жизни. Его определение просвещения как «прямого и бессознательного раскрытия индивидуальности» («Эмиль») позволяет провести поразительную параллель со взглядами Адлера. Его вера в добродетель человеческой природы также вновь обнаруживается в адлерианской мысли.

Шопенгауэр и Ницше (XIX век) — видные предвестники психотерапии — первый благодаря своей разработке мысли о «воле и идее», а второй — своей удивительной психологической проницательности. Ницше был психоаналитиком, который во многих отношениях предсказал последующее направление. Он понимал кое-что в значении снов. Благодаря своей интроспекции он раскрыл многие истины, касаемо функций бессознательного; он считал, что заключения философов в реальности раскрывают их глубинное «я», а внешние проблемы лишь средство для достижения центральной сферы — самопознания. Он обнаружил, что внутренние конфликты могут «сублимироваться» в искусстве или стремлении к власти. Его мысль, что инстинкт — это «самый умный из всех видов ума» (см. «По ту сторону добра и зла») имеет удивительно близкие параллели с утверждениями Юнга. Концепция Ницше «воли к власти» напоминает базовую идею Адлера — всеобщую борьбу за превосходство, хотя Ницше скорее фрейдист. Негативный взгляд на общество, превознесение личной силы, а также мысль о том, что все нравственные категории в конце концов необходимо переступить, — это мысли, которые близки и Ницше, и Фрейду. Оба видят, что инстинктивное самовыражение приводит в конце концов к разрушению, только Ницше выстраивает из этого трагический взгляд на жизнь, а Фрейд приходит к пессимизму.»

«Детерминирована ли личность?

Детерминистская картина личности представлена наиболее ярко и убедительно во фрейдовском психоанализе. Фрейд, безусловно, вошел в историю как один из наиболее влиятельных мыслителей нашего века. Его творения можно считать водоразделом в истории попыток человечества познать себя. Конечно, Фрейд в определенной степени украл у человека наслаждение быть лицемерным и нечестным — что частично объясняет, почему его так активно критикуют.
Фрейд родился в тот период, когда возникла потребность в психоанализе. Девятнадцатый век так раздробил человеческую природу, поделил жизнь и низвел моральную жизнь до уровня принятия поверхностных решений, что мир нуждался в психоанализе Фрейда. Только таким образом можно объяснить огромное влияние психоанализа. Фрейд появился для того, чтобы показать, что личность намного шире, чем допускают наши слабые системы. Он исследовал «глубину» человеческой природы, находящуюся в значительной и влиятельной области подсознания. То, что Фрейд поставил во главу угла секс как наиболее влиятельный человеческий инстинкт, — радикальная, но одновременно и верная в деталях позиция — это неизбежная реакция на лицемерный Викторианский морализм, который допускал, что можно игнорировать сексуальный фактор в жизни, вырезать его и выбросить из жизни, после чего беспечно продолжать жить в невинности.

«Он отметил, что «подавление» может привести согласованности в разуме индивида в хаотический беспорядок. В действительности эти подавления есть не что иное, как обман личностью самой себя. Процесс этот представляет собой примерно следующее: из «ид» возникает инстинктивное влечение (кипящий в подсознании котел страхов и страстей и инстинктивные склонности и разнообразное физическое содержание) и ищет выхода в окружающий мир. Но эго, которое стоит на пороге сознания и занимает промежуточное положение между ид и внешним миром, осознает запреты общества на выражение этих влечений и, таким образом, прибегает к некоторым уловкам, чтобы подавить желание. Уловка — это хитрость, с помощью которой эго говорит себе: «Я не хочу никоим образом выражать это желание» или «Вместо этого я сделаю следующее…» Но подавление означает только, что желание снова проявится, но в другой форме — на этот раз уже в виде некоего симптома невроза, например: тревоги, смущения, забывчивости или даже серьезной формы психоза.

Когда больной неврозом приходит на лечение к психоаналитику, работающему по Фрейду, его просят облечь в словесную форму свои душевные ассоциации, что практически означает беспорядочное говорение. Во время такой «исповеди», как ее называют, аналитик ждет проявления признаков подавления, например: колебание при проговаривании существенного момента, забывчивость или смущение. Подобные задержки или блокировки означают разлад в психике пациента, отсутствие свободного потока из бессознательного источника инстинктивных влечений в сознание и оттуда — в реальность. Эти симптомы являются вехами, которые показывают наличие в личности психологических конфликтов. Теперь функцией психоаналитика становится обнаружение этого конфликта, вывод его из бессознательного и, если это серьезно, его разрешение с помощью процесса психологического катарсиса, называемого отреагированием. Конечной целью является распутать клубок напряжений в психике пациента, освободить его от «комплекса» и, таким образом, восстановить некое функциональное единство в его психике. Это освободит его для выработки более удовлетворительного выражения в реальности инстинктивных влечений. Или, если такое выражение невозможно, пациента, по крайней мере, подведут к сознательному и откровенному принятию необходимости отказа. Центральный процесс психоанализа состоит в том, чтобы вывести конфликт из темного бессознательного на свет сознания, где его можно распознать и соответствующим образом с ним бороться.»

«Исследовать невротический симптом, обнаружить комплекс, снять подавление, а затем помочь индивиду с большим удовлетворением выражать свои инстинктивные побуждения.»

«Одно из основных предположений всей психотерапии заключается в том, что пациент рано или поздно должен принять ответственность на себя.»

«Как показывает мой опыт, невротические личности часто имеют склонность к детерминистскому взгляду на жизнь. Они пытаются найти ответственных за собственные трудности — своих родителей, или окружающую обстановку детства, или коллег; что угодно, что можно выставить в качестве оправдания, пока я «не ищу виноватых». Это понятно, так как, если бы они хоть раз признали свою личную ответственность, им пришлось бы сделать следующий шаг по пути преодоления невроза. Безусловно, существует бесконечное множество факторов, определяющих любую трудность человека, но подо всем этим в личной независимости индивида лежит точка ответственности и возможности для творческого развития — и это значимый фактор.»

«Невроз означает капитуляцию свободы, отдачу самого себя на откуп жесткой усвоенной формуле; и постепенно личность превращается в машину. Но психическое здоровье — это обретение человеком чувства личной ответственности и, как следствие, — личной свободы.»

Свобода личности

Свобода — основной принцип, фактически sine qua non (непременное условие) личности. Ведь именно это отличает человека от животного: человек способен разорвать жесткую цепь «стимул — реакция», которая сковывает животных. Здоровая психика способна поддерживать неустойчивый баланс разнообразных импульсов и принимать решающее решение, позволяющее одному из импульсов одержать верх. Именно обладание способностью к творчеству — что и есть свобода — является исходной предпосылкой человеческого существа.»

«Ранк утверждает, что, как бы то ни было, но мы должны признать, что человек создает собственную личность силами своей творческой энергии, а невроз объясняется неконструктивностью желаний человека».

«Можно развиваться свободным. Чем более психически здоровым становится человек, тем выше его способность конструктивно строить свою жизнь, тем лучше он способен распоряжаться имеющимся у него потенциалом свободы. Так что, когда консультант помогает своему подопечному преодолеть его личные проблемы, на самом деле он помогает ему обрести большую свободу.»

«Итак, основной принцип личности — принцип свободы — как руководство для консультирования можно сформулировать следующим образом: задача консультанта состоит в том, чтобы подвести клиента к принятию на себя ответственности за собственное поведение и за то, что он делает со своей жизнью. Консультант покажет ему, насколько глубоко уходят корни его решений, объяснит, почему стоит считаться с прошлым опытом и силами бессознательного, но венцом его работы будет ориентирование клиента на принятие власти над имеющимся у него потенциалом свободы и эксплуатация этого потенциала.

Индивидуальность человека

Вторым принципом, на котором строится личность, является ее индивидуальность. Человек, который приходит к консультанту со своей проблемой, сталкивается с трудностями, поскольку не может быть самим собой, иначе говоря, он не может проявить свою индивидуальность. Ранк в связи с этим писал: «Невротический тип, черты которого в той или иной степени присутствуют у каждого из нас, страдает от того, что не может принять себя, не в состоянии относиться к себе терпимо и переживает это совсем по-другому».

Ведь по крупному счету человек остается наедине с собой, сам живет своей жизнью, видит мир своими глазами. Если он не может быть самим собой, без всякого сомнения, он не сможет и принять никого другого, как бы ему этого ни хотелось. Его «я» отличается от любого другого «я»; его «я» уникально, и здоровье психики зависит от признания этой уникальности.

Только задумайтесь, какие разные все люди! Толпа движется по Таймс Сквер, подобно потоку мраморных статуй с одинаковым измученно-каменным выражением лиц, но загляните под эту защитную маску — какое разнообразие уникальных аспектов в каждом отдельном человеке! Консультант никогда не перестает удивляться уникальности и оригинальности каждой истории, которую ему доводится слышать. Временами, измотанный следующими одной за другой беседами, я ловлю себя на мысли, что я уже перевидал на своем веку все возможные типы людей, и следующий пациент, который войдет в мой кабинет, будет лишь чьей-то занудной копией. Но едва этот следующий произносит первые несколько предложений своей истории, я понимаю, что передо мной потрясающий роман, который я еще не читал.»

«Жизнь начинает идти по неверному пути, как только человек пытается взять на себя чужую роль. Студента, который на общественных мероприятиях неизменно говорит что-то невпопад, не следует классифицировать как человека с врожденным отсутствием такта; может, у него внутри сидит страх, который заставляет его играть чуждую ему роль, — разумеется, это заставляет его совершать грубые ошибки. Действия многих молодых людей, вступающих в беспорядочные половые связи, могут рассматриваться как результат боязни быть собой и вытекающей из этого попытки зацепиться за какую-то другую роль. Зачастую именно после вечеринки, на которой девушка не пользовалась особым успехом, она совершает ошибки сексуального плана. Очевидно, что чрезмерное употребление алкоголя — это одна из форм бегства от себя. Когда молодой человек еще до вечеринки изрядно «набирается», он устраивает все таким образом, что ему не приходится быть собой на вечеринке. Вопрос состоит не в том, почему он так любит принять на грудь, а, скорее, в том, почему у него создалось впечатление, что ему надо спасаться бегством от себя самого.»

«Сам за себя говорит тот факт, что психотерапия функционирует именно на этом принципе индивидуальности. Ранк так объясняет цель своего метода: «Одним словом, целью является саморазвитие; я имею в виду, что личность должна вырасти в то, что она есть».

Широко известный швейцарский психолог Карл Густав Юнг дает совершенно четкое определение понятия «индивидуальность». Его работа под названием «Психологические типы» так точно отвечала нуждам времени, что используемые им термины «экстраверт» и «интроверт» вошли в общее пользование. Экстраверт — это такой человек, который живет так, чтобы соответствовать объективным условиям или требованиям, исходящим извне; он склонен, подобно бизнесмену или солдату, придавать особое значение деятельности. Интроверт, в свою очередь, ориентирован преимущественно на субъективные ощущения; в эту категорию попадают поэты, философы, любители научных изысканий.»

«Итак, мы имеем все основания для известного всем совета: «Будь собой». Но вряд ли что-нибудь стоящее получится, если мы просто скажем человеку, чтобы он был собой, так как проблема как раз в том и состоит, что он не знает, какой он на самом деле. Многим клиентам кажется, что внутри них живут два противоборствующих «я», и призыв «Будь собой» вызовет всего лишь еще более сильное замешательство. Для начала он должен найти себя, и только потом в дело вступит консультант.

Задача консультанта заключается в том, чтобы помочь клиенту найти то, что Аристотель называл «внутренней целью», то есть уникальную форму желудя, которая детерминирует, что из него вырастет дуб. «Каждый из нас несет свою форму жизни, — пишет Юнг, — не разрушимую форму, которая не может быть заменена никакой другой». Эта форма жизни — истинное «я» — погружается в глубины психики человека намного глубже, чем повседневное сознание; в сознании может даже присутствовать ее искаженное отражение. Человек обретает себя посредством объединения сознательного «я» и различных уровней бессознательного.»

Как верно заметил Юнг, «все великие судьбоносные решения, как правило, в большей степени связаны с инстинктами и другими таинственными неосознаваемыми факторами, нежели с сознательными волевыми усилиями и благонамеренным разумением. ... Фактически, величайшие изменения, которым когда-либо подвергалось человечество, происходили не путем разумного расчета, а такими способами, которые современные умы либо вовсе не замечали, либо отвергали как абсурдные и только впоследствии полностью признавали в силу их действительной необходимости» («Психологические типы»).»

«Юнг утверждает, что его «архетипы» соответствуют платоновским «идеям». «Архетипы, — говорит Юнг, — подобны идеям, которые впитываются с молоком матери» (цитата из лекции).»

По Платону человек появляется на свет с определенными представлениями, которые остаются у него от небесного существования. В соответствии с этим Платон представляет знание как воспоминание или процесс извлечения содержимого из глубин подсознания.»

«Вернемся к человеку, который пришел к консультанту с жалобами на личные проблемы. Ему нужно найти свое истинное «я», а осуществить это можно путем достижения им определенной степени единения своего сознания, бессознательного уровня, где хранятся детские воспоминания и более глубинных пластов коллективного бессознательного — в конце концов, с той самой частью своего разума, которая является частицей Вселенной. Теперь можно понять, почему невротик никогда не сможет поправиться, пока во всех смертных грехах обвиняет свое детское воспитание; ведь он сам в какой-то степени является именно своим детским воспитанием, так что сражаясь с ним, он сражается с самим собой. Точно так же и человек, который постоянно в контрах с окружением, никогда не сможет обрести здоровье личности, поскольку ведет бои с определенными силами в коллективном бессознательном собственного разума.

И наконец, тот, кто ведет борьбу со Вселенной, отрицает ее значимость и пытается порвать с ней связь, подобно агностикам и атеистам, на самом деле сражается с глубинным полюсом себя, который связывает его со Вселенной. Говоря другими словами, корни коллективного бессознательного человека уходят в креативную структуру вселенной, которой мы дали имя «Бог». Убежденный атеист по логике вещей должен начать проявлять невротические тенденции (причем, как мы увидели, в некоторых случаях так оно и есть), потому что дуэлируя с Богом, он на самом деле вгоняет свою рапиру в самые глубины своей души. Обсуждение этой важной проблемы должно быть перенесено в последнюю главу. Здесь вполне достаточно сказать, что, когда человек действительно обретает себя, он находит свое место в обществе и в определенном смысле обретает Бога

«Из второго принципа личности, — принципа индивидуальности — мы можем вывести следующее руководство для консультирования: роль терапевта заключается в оказании помощи клиенту в поиске своего реального «я», а потом — в нахождении сил для того, чтобы быть именно таким.»

Социальная интеграция

Личность нельзя постичь вне социального контекста. Ведь этот социальный контекст, то есть общество других людей, становится для человека миром, без которого ничего бы не имело смысла.

Итак, третьим аспектом здоровой личности является социальная интеграция.

«Основная характеристика невротика — это его неспособность строить отношения с людьми. Он ко всем относится очень подозрительно. Он воспринимает общество как своего врага, поэтому жизнь его похожа на поездку в бронированном автомобиле.»

«Я никогда никому не верю». Это замечание вы можете слышать довольно часто, но оно является верным признаком наличия невротической установки по отношению к обществу. Такой человек обречен на одиночество, поскольку сам ставит себя в изолированное и неудобное положение пулеметчика, упорно отстреливающего все подступы к вершине горы с его единственной огневой позиции.»

«Доктор Адлер в одном из своих ранних психотерапевтических трудов, изданных в первые годы XX столетия, обметил, что специфической характеристикой невротика является его неспособность строить отношения с другими людьми в социальном мире. Также Адлер писал о том, что никто не может отделить себя от социальной группы, членом которой он является, и сохранить при этом свое психическое здоровье, так как сама структура личности зависит от общества. Ребенок не родился бы без социального акта в исполнении его родителей, и он не прожил бы и дня, если бы его семья не позаботилась о нем. Каждый человек в любой момент времени находится в зависимом положении по отношению к бесчисленному множеству других людей своего времени и прошлых лет.»

«Человек, конечно, может отрицать существование этой взаимозависимости и бороться против нее, подобно Ницше, но он все равно остается зависимым от нее в самой попытке ее критики.»

«В противоположность фрейдовской концепции сексуального либидо, Адлер рассматривает динамическую силу личности как стремление к власти. Внутри человека скрывается побуждение (в центре «я», которое мы называем «эго») добиться превосходства над своими Друзьями, поставить себя в безопасное положение, которому ничто не может угрожать. Это похоже, но не идентично с «волей к власти» в концепциях таких философов, как Ницше и Шопенгауэр, но «воля» Адлера — это больше «воля к престижу». Именно этот базовый импульс заставляет человека ломать сеть социальной взаимозависимости и пытаться поставить себя выше своего окружения посредством сопернических амбиций и честолюбия.

Это подводит нас к самому известному вкладу адлерианской психологии в современную идеологию — идею неполноценности. Чувство неполноценности (не стоит называть его «комплексом», пока оно не начинает носить очевидно невротический характер) универсально. Оно присутствует у каждого человека как часть его человеческого функционирования.

«Фрейд объясняет состояние субъекта, исходя из его прошлого, особенно детских переживаний, в то время как Адлер задумывается о направлении, в котором движется индивид.

«Это универсальное чувство неполноценности уходит корнями в реальную неполноценность младенца, который видит, как взрослые вокруг него ходят, поднимают тяжести, проявляя силу, которой сам он не обладает. Можно также проследить его истоки в реальной неполноценности первобытного человека, вынужденного бороться с животными. Человек был легкой добычей для животных, так что ему пришлось компенсировать собственную физическую слабость за счет смекалки. Развитие цивилизации в некоторой степени может рассматриваться как компенсация, то есть как результат стремления человека преодолеть собственную неполноценность.»

«Так как чувство неполноценности испытываем мы все, его не следует считать чем-то ненормальным. Ведь в самом деле, в сочетании со стремлением к престижу, оно обеспечивает нам основной источник мотивированной энергии. Проблема в том, как эта энергия используется: не для удовлетворения антисоциальных потребностей, которые разрушают социальный порядок, а для конструктивных усилий, которые способствуют благосостоянию наших друзей.
Но гипертрофированное чувство неполноценности ведет к невротическому поведению, так как из-за этого эго приобретает ненормально сильное стремление к власти. Чем более «низким» или отрицательным кажется человеку его положение, тем отчаяннее он будет бороться за место на «пике мира». Чувство неполноценности и стремление к престижу — это просто два аспекта одной и той же потребности человека. Из этого мы можем сделать вывод о том, что под раздутым честолюбием скрывается глубокое (возможно, неосознаваемое) чувство неполноценности. Исторические факты вновь и вновь подтверждают это предположение. То, что мы привыкли называть «комплексом Превосходства», на тех же основаниях можно назвать обратной стороной глубинного чувства неполноценности: эго чувствует свою неполноценность, тогда оно находит область деятельности, где может быть на высоте, и убеждается, что все это замечают.

В этой схеме стремления к престижу понижение статуса другого человека эквивалентно повышению своего статуса, ведь когда другие «опускаются», человек автоматически начинает возвышаться над ними. Вот почему люди с таким удовольствием распускают сплетни. Каждому доводилось испытывать желание унизить других, чтобы повысить собственный престиж. Нормальный человек способен держать это желание под контролем и старается направлять свои усилия в социально приемлемое русло. Невротик же находит антисоциальные каналы реализации своих потребностей и пытается забраться вверх по лестнице, составленной из других людей. То есть он ведет войну с самой структурой, которой он обязан своим существованием. Он обрубает собственные корни «— а потому не может не подорвать свое психическое здоровье. В соответствии с этим Адлер определяет невроз как антисоциальное стремление к власти.

Основные человеческие грехи, которые, по мнению Адлера, день за днем разрушают человеческую культуру и счастье, — это честолюбие и тщеславие, две формы выражения доминирующего эго. Первое трудно понять американцам, так как мы возвели честолюбие в ранг добродетели. Однако на самом деле Адлер говорит об «антисоциальном честолюбии», и мы должны согласиться с тем, что гипертрофированное честолюбие, в том масштабе, как оно проявлялось у вошедших в историю завоевателей или современных титанов промышленности, основывается скорее на стремлении эго к власти, нежели на желании служить человечеству.

Нормальное стремление к власти следует отличать от невротического. Нормальное честолюбие имеет в основе силу, является естественной функцией человеческого существа, и не обязательно носит антисоциальный характер; невротическое честолюбие возникает из-за слабости и неуверенности в себе, удовлетворения его можно достичь только посредством унижения достоинства других людей и доминирования над ними.

В связи с этим возникает потребность в храбрости как залоге здорового существования. Когда человек обретает силу, он освобождается от навязчивого чувства неполноценности, а потому и пропадает необходимость сражаться с окружающими. Страх вносит смуту в человеческие отношения. Дайте человеконенавистнику в личное пользование базовую смелость, и он почувствует внезапное облегчение из-за фактически полного исчезновения неуверенности в себе, что дарит ему способность без всякого эгоизма сотрудничать с другими людьми.

Помимо смелости, в соответствии с адлерианской системой, самыми высшими добродетелями являются социальный интерес и кооперация. Они свидетельствуют о здоровье человека, который осознает и с радостью принимает на себя свою социальную ответственность. Выражая себя социально приемлемыми способами, он способен на достижения и реализацию своих способностей, тогда как человеконенавистнику, «озабоченному о собственной шкуре», с его эгоцентрическими наклонностями, это обычно не удается. Здоровый человек достигает социальной «интеграции», что буквально означает обретение «целостности». Он восстанавливается в своей исходной позиции — в качестве органичной составляющей общества. Это избавляет его от невротических тревог, слабых страхов и запретов. «Только тот человек способен жить без тревог, — пишет Адлер, — который осознает свою принадлежность к человеческому братству».

«Консультант поймет, что чем более активно укрепляется социальная интеграция личности, тем более четко, в общем, он начинает осознавать свою уникальность и индивидуальность.»

«Исходя из третьего принципа личности — социальной интеграции — мы можем вывести следующее руководство консультирования: задача консультанта заключается в том, чтобы помочь клиенту охотно принять на себя социальную ответственность, вселить в него мужество, которое освободит его от навязчивого чувства неполноценности и помочь ему направить свои потребности на социально полезные цели.»

Религиозное напряжение

Ранее в этой главе мы рассматривали психоаналитическую точку зрения, в соответствии с которой психическое заболевание заключается в разобщении разума пациента и следующих за этим психологических конфликтов. И мы говорили о том, что цель психоанализа состоит в том, чтобы вернуть целостность психике путем выведения конфликта из бессознательного в сознание.»

«Фрейд как-то сказал, что чувство вины — это выражение напряжения между эго и суперэго («Новые “Лекции по введению в психоанализ”»). В другой раз он отметил, что это чувство представляет собой мазохистскую склонность к самонаказанию.»

«Человек испытывает чувство вины в любой момент, когда у него возникает ощущение «долженствования», чувство несоответствия между тем, что он есть, и тем, чем он должен быть, между тем, что он делает, и тем, что он должен делать, между тем, какая сложилась ситуация, и какой она должна была быть. Не следует путать чувство вины и «совесть»: чувство вины — это намного более масштабный аспект человеческого существования, и совесть представляет собой всего лишь одно из его проявлений.

«Если человек пытается вести исключительно приземленное существование, проще говоря, как животное, он становится невротиком; если он пытается полностью удалиться в духовный мир и отказывается признать, что у него есть тело (таковы спиритуализм и некоторые крайние формы христианской науки), то он тоже становится невротиком.»

«Здоровый человек должен быть креативно адаптирован к Богу, а устойчивое религиозное чувство является неотъемлемым условием здоровья личности.

Исходя из этого четвертого принципа личности — религиозного напряжения — мы можем вывести следующее руководство для консультирования: задача консультанта заключается в том, чтобы, направляя клиента к освобождению от болезненного чувства вины, отважно помогать ему принять и укрепить религиозное чувство, которое изначально присутствует в самой его природе.»

██ Ролло Мэй - Искусство психологического консультирования. Как давать и обретать душевное здоровье. ██ Это очень простая и доступная любому человеку, желающему приобрести навыки консультирования, книга, написанная основателем экзистенциальной психологии, видным психологом, признанным специалистом в области психотерапии и консультирования. Консультант по Мэю - это тот, кому приходится разговаривать с людьми и выслушивать их чаще, чем кому бы то ни было; он учитель и друг, который ведет заплутавшего в собственных проблемах, "комплексах" и переживаниях и оттого несчастного человека к пониманию самого себя, просветлению, одухотворенности и творческому отношению к собственной жизни и к себе.


Для этой записи комментарии отключены.