Листопад (1966). Режиссер Отар Иоселиани.



Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное” (Матф.18:3). Мне кажется, что это главная завуалированная идея фильма. Причем настолько сокрытая, что ее обнаружение было поистине удивляющим. Главный герой Нико на протяжении всего фильма придерживается нравственных принципов, отстаивая свою внутреннюю моральную позицию. Он не поддается влиянию "системы" и окружающего общества. Нико жив, действительно жив, будучи в контакте со своим истинным "я". Сначала меня немного изумляла его детская, "донкихотская" позиция, но потом, увидев финальный кадр игры в футбол, я поняла, что это его выбор - быть ребенком. Искренним, непосредственным, добрым, честным, открытым. Настоящим. Быть таким, какой он есть. Герой и наполнен теми качествами, которые в полной мере присущи только лишь детям. Помните? "Будьте как дети...". Не зря в начале и в конце фильма показывают фрагменты старой церкви. Режиссер словно наводит зрителя на размышления "о вечном"... О том, какие плоды каждый из нас приносит в окружающую реальность. А Нико именно творит, преобразует все вокруг. Он деятелен прежде всего. Деятелен согласно закону своей совести.

В целом, это тот фильм, который можно пересмотреть не один раз, так как за явной простой таится глубокий скрытый смысл. Поэтому довольно таки тяжело сразу после первого просмотра описать все свои эмоции. Хочется оставить часть переживаний в себе, как приятное послевкусие, которое твое и только твое. Как чувство сладости на губах после выпитого вина. Что хочет сказать нам режиссер, фокусируя крупный план на портрете Нико, на его взгляде? Почему произошло так, что нет больше той душевной, теплой атмосферы производства вина как в деревне? Возможно, ответы на эти вопросы станут более обозримыми при повторном просмотре. Очень жаль, что таких фильмов практически не снимают в современное время.
Аня Скляр

Душа отдыхает на фильмах Отара Иоселиани...
Аннотация
«Листопад» — советский художественный фильм (драма), снятый на студии «Грузия-фильм» в 1966 году. Первый полнометражный фильм режиссёра Отара Иоселиани.
После окончания института Нико приходит работать на винодельческий завод. Он не хочет мириться с нарушениями, постоянно происходящими там с ведома начальства. Типичный для кинематографа тех времен сюжет на производственную тему подан по-иному. На первый план выходит становление личности главного героя, формирование характера, преодоление им препятствий — неважно, каковы они.

Фестивали и премии
1968 МКФ в Каннах. Приз FIPRESCI (Отар Иоселиани)
1968 Премия им. Жоржа Садуля Фонда культуры Франции. За лучший п/м дебют (Отар Иоселиани)

Отар Иоселиани Листопад смотреть онлайн:







О чем же «Листопад»? (НОРШТЕЙН Ю. «Туда, в заоблачную келью…». Комментарий к фильму «Листопад» // Киноведческие записки. 1998. № 40)
Внутреннюю тему фильма заявляют, мне кажется, два плана: планы храмов - в начале и в конце. Я спрашивал своих студентов на Высших режиссерских курсах, видевших фильм: «Скажите, зачем понадобились режиссеру эти два плана?» Удивительно снятые — и первый, и второй. И разные по изобразительному решению. Помните, как возникает первый план? Идет панорама — бутылки вина, опрокинутые стаканы, рваные газеты… бумага летает по траве, ее шевелит ветер… Камера медленно поднимается вверх, и мы видим: пасется лошадь, а дальше — храм… И финальный кадр, который, казалось бы, ну не при чем: прозрачные, почти кристальные, словно стеклянные, холмы в тумане, и в складках холмов опять-таки стоит храм, и мощный гул колокола, мощные удары… Это еще и по звуку удивительно сделано. А перед этим — план играющих на футбольном поле: Нико с товарищами.
Казалось бы, зачем Отару Иоселиани понадобились эти два великолепных плана? Но мне кажется, они-то и говорят, о чем фильм. […]
Мне кажется, фильм удивительно строен по своей композиции. Такое впечатление, будто перед нами вот так развернули книгу, и две части, две половины фильма, первая и вторая, зеркально отразились друг в друге. Конечно, я условно делю картину на две половины, там много разных эпизодов, которые не повторяются, но в целом, просмотрев несколько раз фильм, я вдруг ощутил, Что, как будто две половины фильма отражаются друг в друге.. И, соответственно, отражаются друг в друге начальный и финальный планы. […]
Фильм пронизан глубочайшим знанием классического искусства. В частности, Веласкеса. Вспомните композицию, когда герои выпивают и поют грузинские песни. Характер композиции очень прозрачно напоминает характер композиции раннего Веласкеса, его картины «За завтраком». Такая классическая трехступенчатая композиция. Кадр замечателен еще и тем, что Нико тут приобщается к настоящим мужчинам, к людям с чувством собственного достоинства. Он сидит где-то в углу, прижатый к ним, уже слегка захмелевший, и пытается попасть в унисон с их голосами. Удивительный кадр! И опять тут скрытая легкая усмешка самого режиссера. […]
Еще один мотив в фильме, имеющий, мне кажется, отношение к Достоевскому. Один из основных постулатов Великого инквизитора у Достоевского состоит, как вы помните, в том, что мы будем знать, что нужно этим людям, жалким и несчастным, мы им и будем давать то, что нужно, при этом мы-то будем знать, что это неподлинное, но им оно нужно… Как тут не вспомнить слова Шекспира: «Кто может быть так глуп, чтоб сразу умысла здесь не увидеть? Но кто посмеет показать, что видит?» Это очень серьезный мотив. И если вы думаете, что он относится только ко временам сталинской инквизиции или постсталинской эпохи, вы ошибаетесь. Ничего подобного. Это относится к сегодняшнему дню ровно в такой же степени. Нужно посмотреть фильм не один раз, чтобы его подробно анализировать, поскольку в нем множество сложнейших подводных мотивов, пересечений, перекличек — и звуковых, и изобразительных… […]
Все детали в «Листопаде» пронизаны какой-то скрытой авторской иронией. Ирония эта не едкая — скорее сочувственная. Если, к примеру, автор проводит любовную линию через фильм, он делает это тактично… не унижая женщину. Он ей предлагает условия, но она отказывается от этих условий. Помните, когда героиня после драки у порога ее дома стоит в темноте, и слышен невероятной красоты грузинский городской романс, который тоже притягивает к себе вечность и сам возвышается к вечности. Героине предлагаются эти условия, но она их не принимает. […]
Фильм строится по весьма прозаическому принципу. Здесь нет ни одной эффектной композиции, кроме, быть может, этой величественной панорамы по складкам гор к храму. А больше нет ни одной вырывающейся из прозаического повествования композиции. Нет эффектных ракурсов, нет никакого специального приема, который заставлял бы зрителя идти внутрь кадра по этому пути, а не по какому иному. Камера объективна и почти бесстрастна. Почти бесстрастна. На самом деле, невероятно точна. […]
Обратите внимание, как Отар Иоселиани распоряжается крупностью планов, ведь сам выбор крупности — уже есть настрой и путь для зрителя. Посмотрите, как изображение постепенно обретает силу и напряжение. Все происходящее у этого злополучного 49-го бута снимается в гораздо более резкой тотальности, нежели все предыдущие куски и все предыдущее действие, которое происходило у этой бочки. Даже незначительная фраза, сказанная одним из Очаровательных рабочих этого завода (замечательный старик, в такой полотняной куртке и в неизменной сванской шапочке) замечательна: «Прости нам, Господи, наши прегрешения!» — это тоже завязывается с теми двумя планами. Короче говоря, здесь нет ничего случайного. Здесь есть то, что воспитано в самом режиссере его жизнью, его культурой, и то, что он с абсолютной непосредственностью и силой вложил в свое художественное произведение.
Отдельного разговора заслуживает звуковая сторона фильма. Звуковая конструкция у Иоселиани — это вообще, по-моему, целая академия. Во-первых, он умышленно никогда не использует композиторов. Никакой специальной музыки для его фильмов не пишется. Он использует всю звуковую палитру, куда, естественно, входят, составными частями и музыка, и речь, и звуки натурные, звуки этого мира. Музыка входит лишь как документальное действие, как часть документального звучания.
[…] «Листопад» и не пользовался, ну, совершенно никаким зрительским успехом! Потому что мы хотим быстрей, быстрей… Чтобы нам тут же быстрее все рассказали. Чтобы фильм быстрее зацепил нас, и мы бы в него погрузились, прошли бы по дорогам интриги, убийства, детективной истории… Наконец, развязались бы с этой историей, утерев пот, вышли бы из кинотеатра, сказали бы: «Уф!» И — забыли бы кино. В основном кинематограф такой. А этот фильм другой. Если в него вглядеться внимательно, как мы можем вглядеться в человеческие лица, та можно увидеть очень многое. […]

Сергей Кудрявцев:
...Нико из «Листопада» остаётся в живых в прямом и в переносном смысле слова, поскольку его упрямая честность и принципиальность, нежелание идти на малейшие компромиссы на работе вроде бы вознаграждаются начальством, в полном соответствии с канонами типичных производственных фильмов о молодых и настойчивых инициаторах труда на благо родины. Однако скрытое лукавство Иоселиани, не избегающего возможности с доброй иронией подчеркнуть некоторое «донкихотство» собственного персонажа, который борется за правильную организацию работы на винодельческом заводе, поистине как Дон Кихот — с ветряными мельницами, проявляется ещё и в том, что режиссёр закольцовывает заурядную историю явно внесюжетными прологом и эпилогом....

...в «Листопаде» дотошное воспроизведение древнего обряда получения вина из винограда превращается, по сути, в какое-то мудрое священнодействие, не понятное тем, кто не посвящён в его таинства. А время сбора плодов, время листопада, «осенняя пора, очей очарованье» оказывается временем раздумья, временем выбора пути. И в таком случае последующий рассказ о молодом специалисте, который доказывает правоту своих идей и нравственность в каждом поступке (особенно в сравнении с более беспринципным Отаром), должен как бы подтвердить мораль этой природной притчи о том, что кто посеет, тот и пожнёт, а смоковница будет плодоносящей.
Тем не менее, в финале словно ничуть не повзрослевший Нико гоняет мяч вместе с мальчишками на пустыре около старинного храма. Простота и вместе с тем многозначность инсценированного эпилога в каком-то смысле сопоставимы с хроникальным прологом. С одной стороны, Нико, несмотря на свой действительно мальчишеский вид и ряд запальчивых поступков, обладает некой взрослостью души, нравственной зрелостью. И в этом плане он, имеющий, судя по фотографиям, хорошую родословную, представляется как бы духовным ровесником той мудрой и спокойной перед лицом вечности церкви, которая высится на холме. Возраст не имеет никакого значения, когда есть единая духовная традиция, общие человеческие истины. Но с другой стороны, в беспечной игре героя в футбол присутствует пока неясное стремление по-детски убежать от дискомфортной или даже пугающей действительности.

Титры
Режиссер Отар Иоселиани
Сценарист Отар Иоселиани
автор сценария совм. с А. Чичинадзе при участии Д. Чарквиани, Я. Трипольского
Оператор Абесалом Майсурадзе
Художник-постановщик Дмитрий Эристави
В ролях
Рамаз Гиоргобиани
Марина Карцивадзе
Георгий Харабадзе
Додо Абашидзе
Резо
Акакий Кванталиани
Бухути Закариадзе
Баадур Цуладзе

Для этой записи комментарии отключены.