anchiktigra (anchiktigra) wrote,
anchiktigra
anchiktigra

Category:

Александр Черноглазов - Лакан. Приглашение к Реальному (2012)



В каждом из эссе книги, как на пробном камне, испытывается выработанный Лаканом язык. В центре лакановского, особенно позднего, учения лежит парадоксальное представление, согласно которому ядром симптома является бессознательное наслаждение, выступающее в нем под видом страдания - наслаждение, о котором субъект ничего не знает. Аналитик как раз и способен ему это наслаждение продемонстрировать, позволяя обходиться без него, одновременно им пользуясь. Художник же или писатель, изображая предмет, его этим наслаждением "заряжают" - в их образном, воображаемом мире застревают его осколки. Тексты 1-й части сборника обращаются к тематизации явления реального в "нашу жизнь", 2-й - к тому, как мы, не обязательно принимая в себя это реальное (не становясь "святыми"), можем почувствовать это явление, его "сюрприз" (сквозь текст, сквозь желание), в 3-й представлена игра всех мотивов и сюрпризов между собой в свободном движении.

Цитаты из книги Александр Черноглазов - Лакан. Приглашение к Реальному:

Предисловие 5

В центре учения Лакана, в особенности позднего, лежит парадоксальное представление, согласно которому ядром симптома является бессознательное наслаждение, выступающее в нем под видом страдания – наслаждение, о котором субъект ничего не знает. Аналитик как раз и способен ему это наслаждение продемонстрировать, позволяя, по выражению Лакана, обходиться без него, одновременно им пользуясь.

Не случайно изображает Лакан бессознательное наслаждение топологически как ту область, где пересекаются между собой три составляющие борромеев узел кольца - символическое, воображаемое, реальное.

I.
Разбитое зеркало 11

«В отношениях между мужчиной и женщиной желание человечно только тогда, когда один желает не тело, а Желание другого, когда он хочет «завладеть» Желанием, взятым как Желание, или «ассимилировать» его, то есть когда он хочет стать «желанным» или «любимым», или же «признанным» в своей человеческой ценности, в своей индивидуальной человеческой реальности». Александр Кожев

Сам язык превращает самообвинения в изощренное средство самооправдания.

Желать желание, значит хотеть заменить собою ту ценность, которую желает желание. Кожев

Вытесненный объект желания - то, что мы желаем в том, что мы любим. Лакан

Язык служит как тому, чтобы утвердить нас в Другом, так и тому, чтобы помешать его понять. Лакан

A agalma (прославлять, чтить, украшать, гордиться). Агалма - предмет культа. Объект a.

Приглашение к реальному 31

Для Лакана интерсубъективность характеризуется именно тем, что субъект может оказаться обманщиком, и в возможности обмана как раз и состоит решающий признак его присутствия.

Идеал аналитика - ацефал, человек обезглавленный, сознание, лишенное собственного я и способное благодаря этому войти в прямое, не опосредованное нарциссическим зеркалом отношение с Реальным. Аналитик - объект чужого желания.

Реальное предстает у Лакана как пламя.

Задача аналитика - сойти в ад реального, но только святой может из него выйти.

Я есмь там, где я не мыслю; я либо есмь, либо мыслю.

Реальное лежит вне сферы смысла, оно не становится предметом тематизированного дискурса.

Реальное вытеснено из реальности.

В речь автора, который не хочет ничего знать о Реальном, оно все же, помимо его воли, вторгнется - в качестве симптома. Воля к познанию направлена на реальность, Реальное она всегда игнорирует.

Бессознательное заключается в том, что существо, говоря, наслаждается.

Автор сам не знает, ибо не хочет знать, что он высказывает, наслаждение речью побуждает его говорить, а Реальное - оно само с непреложными прилежанием ложится в написанные им строки. Другими словами, выступает в роли Симптома.

Личность же, отказавшись от мученического венца, наслаждается блаженством речи. Место святого в качестве прообраза аналитика заступает иная фигура - мистик. Ведь главное свидетельство мистиков состоит в том, что они говорят о том, что испытывают, ничего об этом не зная.

Обмануть собственное я - высказать истину без его ведома.

Лишь в зеркале Другого человеку становится видна высказанная его собственными устами истина.

Метафорический бог 43


Франческо Пармиджанино - Обращение Савла

Запечатлённое на полотне мастера прямое, травматическое столкновение с Реальным.

В психозе, если понимать его по Лакану, в мир человека, страдающего нехваткой Имени Отца, то есть символическим дефектом, не позволяющим ему найти в символических рядах языка заранее уготованное ему место, символическое вторгается в качестве Реального, то есть, скажем, в виде слуховых галлюцинаций.

Во всяком образовании бессознательного, желание и сопротивление слиты в единое противоречивое целое.

Желание Другого есть желание его собственное

Анатомия субъекта 51

Люди у Кожева подобны лакановским означающим - ни один из них не несёт человечности в самом себе и получает ее лишь посредством признания со стороны других.

Мадонна с длинной шеей 59

Образ молитвы 65

Момент гибели Я совпадает с моментом рождения Молитвы

II.
Граф желания. Опыт иного прочтения 71

Проблема современной цивилизации формулируется как кризис желания.

В текстах Ареопагитик и св. Николая Кавасилы желание вполне в платоническом духе предстаёт как желание жизни, поскольку последняя причастна Благу, то есть, в конечном счете, как желание Блага - Блага, понятого во вполне онтологическом смысле.

В тексте св. Николая Кавасилы желание выступает как бесконечность, насыщаемая лишь бесконечностью блага, Евангельскими водами жизни вечной.

В обоих случаях, как в Ареопагитиках, так и у Кавасилы, желание предстаёт как нечто принадлежащее человеку по естеству, как нечто софийное.

Желание отнюдь не причастно у Лакана какой бы то ни было онтологической полноте. Скорее, наоборот - его целью и причиной является ничто, пустота, нехватка. Оно - феномен чисто структурный, зазор между бессознательным и безусловным требованием любви, с одной стороны, и потребностями, нуждающимися в удовлетворении, с другой. Все наши требования направлены на те предметы, что удовлетворяют те или иные - реальные или фатазматические потребности. С другой стороны, все, что мы от Другого требуем, нужно нам лишь как знак - как знак и свидетельство Его к нам любви.

Субъект, погруженный в восполняющую недостаток его инстинктов символическую, языковую среду, расщепляется на субъект потребности, стремящийся Другого эксплуатировать, и субъект желания, требующий у Другого любви.

Желание поддерживать желание неудовлетворенным является для Лакана истерическим симптомом.

Субъект, тщетно пытаясь удовлетворить неразгаданное желание Другого, желая, иными словами, сделаться Другому желанным, перечеркивает себя, мимикрирует, обращаясь в тот гипотетический, неясный ему предмет, которого взыскивает неведомое ему желание Другого.

Несколько слов о прощении в лакановской перспективе 83

Жак Лакан не говорит о прощении, пожалуй, ни разу.  И не случайно.  Дело в том, что заповедь любви к ближнему как к самому себе он, вслед за Фрейдом, почитал заведомо невыполнимой.  Невыполнимой хотя бы уже потому, что невозможна, в его понимании любовь к себе. Невозможна, так как отношения человека к себе, как и к ближнему, изначально построены на агрессии.  Агрессия эта в системе принадлежащих к регистру воображаемого отношений, которые он называет дуальными, неизбывна и преодолевается лишь с введением в отношения между людьми третьей, символической инстанции.  Собственно, лишь с появлением этой последней и возникает коррелятивный ей человеческий субъект, субъект бессознательного.  Прощение, конечно, представляет собой символический акт, оно предполагает наличие символической системы, закона в той или иной форме.  Как таковое, оно также регулирует отношения человека к ближнему.

Купец, испытывающий чувство вины, то есть, говоря языком христианства, знающий свою греховность, не проявляет по отношению к ближнему агрессии, не требует расплаты в воображаемом плане, а использует долги ближнего перед ним как вексель в уплате собственного символического долга Другому.  Это именно символический акт, ибо дает он то, чего у него нет, чего он фактически уже лишился.

Лакан: в симптоме мы имеем дело с движением субъекта вокруг того, что мы называем прибавочным наслаждением, но что сам он назвать не способен.

Червь и жемчужина 89

Человеком в полной мере является тот, кто, по выражению Кожева, «желает желание», то есть желает не просто того, что удовлетворяет его физиологические потребности, а желает быть желанным, признанным, любимым другим. Он, по другому выражению Кожева, питается желаниями. «Человек есть действие, - пишет Кожев, - посредством которого он удовлетворяет своё желание желания, и потому как человеческое существо он существует лишь в той мере, в какой он признан: признание одного человека другим составляет само его бытие. Рискнувший, получая признание, становится, в условной терминологии Гегеля, Господином, не способный рискнуть - Рабом.

Святой, пишет Лакан, вкладывая в это слово несколько иной смысл, но не случайно выбирая для характеристики идеального аналитика именно его - это никто, занимающий ничьё место.

Мы должны ответить субъекту не забвением и презрением, которого он хочет от нас, а тем признанием, которого он ищет у бессознательного Другого.

Движение, которое совершает культура, прославляя святого, аналогично тому, что делает аналитик, когда, отказываясь вступить с пациентом в отношения соперничества, любви, ненависти, которые тот ему пытается навязать, отвечает ему с позиции большого Другого - того единственного, хотя и не существующего, в чьей любви пациент нуждается и чьего признания ищет. Причём отвечает, не диктуя ему свою волю, а лишь предъявляя ему объект, порождённый его желанием признания - превращая червя, который падает из него, в жемчужину.

Другой и его желание 95



Лакан: назначение жертвы - в поимке Другого в сети желания

Что такое личностные отношения? Это отношения, опосредованные языком, в той или иной его форме. Отношения, иными словами, основанные не на знании, спекулятивном или эмпирическом, а на доверии или недоверии к речи другого.

Как личности, мы не знаем друг друга - мы друг другу верим или не верим.

Тревога, по Лакану, возникает у человека тогда, когда желание Другого подходит к нему слишком близко, когда он, чувствуя его приближение, бессилен, тем не менее, его понять.

В Троице Рублева сдернута завеса ноуменального мира, достигнута обнажённость ноуменального.
Взаимная любовь, струящаяся в вечном согласии, в вечной безмолвной беседе, в вечном единстве сфер горних, - так описывает Павел Флоренский содержание «Троицы». Не случайно говорит он об этой беседе: невыразимая грация взаимных склонений, премирная тишина безглагольности, бесконечная друг перед другом покорность - речь идёт о гармонии, но не природной, стихийной, а именно о личностной, о симфонии любви и согласия, о своего рода идеальном сообществе.

Лакан: речь носит радикальный характер и предстаёт как коренное условие существования субъективности.

Желать означает желать желание, желать быть желанным.

Чтобы уловить Бога в сети желания, стать желанным Ему, снискать Его милость, следует не приносить Ему жертвы - Он не нуждается в них: Его желание замкнуто на Него самого - а отождествить себя с той жертвой, которую Он приносит себе сам. Это и происходит в литургическом священнодействии - том единственном, что даёт нам способность жить, не принося при этом непрестанно жертвы какому-то неизвестному божеству.

III.
Фраза Лакана 107

Фраза - вспомним Витгенштейна - представляет собой картинку, Картину мира. Предложение - картина действительности, модель действительности, как мы ее себе представляем.

Лакан: говорить и боготворить - это без малого одно и то же.

Любовь в переносе - и не только - любовь к Другому как предположительно знающему и сообщающему нашей речи смысл - в этом смысле первертна, обращена к Отцу-носителю кастрации, к Отцу, наделяющему мир смыслом.

Как справедливо говорит Витгенштейн: то, что можно показать, сказать не получится.

Я не предшествует речи, а возникает в ней.

Лакан отмечает, что труд может, конечно, породить истину, но знания не породит никогда.

Выражая из дискурса, то есть не давая на вопросы ответов, он сам превращается для слушателей в объект. Выпадая, он становится по этой же причине, желанным, его аудитория растёт.

Действительность, с которой имеет дело Лакан, - здесь истина не выговаривается, а проговаривается, где ее можно, по русскому выражению, лишь обронить - то есть высказать ненамеренно и, высказав, потерять.

I(R)1 Лента Мёбиуса 125

Культовое искусство призвано не ограничиваясь изображением реальности подражать Реальному как таковому - тому, что заведомо изображению не подлежит, а в образ, по определению, не укладывается.

I(R)2 Борромеев узел 131

Этика правила и эстетика исключения 137

Субъект и его двойник 143

Но если вся жизнь обращена в вопрос, то в ней уже не находится места ответу.

Субъект говорит и, говоря, наслаждается, и не желает ничего знать,- пишет Лакан в Семинаре Ещё. Как и наши насельники, он заточен в пещеру, где осуждён непрерывно заявлять Другому о своём желании - в этом его мучение и его блаженство, его ад и его рай.

Субъект в потоке сознания 149

Субъект бессознательного у Лакана - это есть субъект наслаждения, избыточного наслаждения, не вписанного в мир Другого, в мир означающего.

Улитка является символом луны, то есть женского начала по преимуществу, лени, то есть отказа от действия, лабиринта, то есть нескончаемого круга вопросов и поисков, и, наконец, беременности.

Беседа с Небом, или Закон исключенного третьего 159

В зеркальной купели 165

Искусство вводит в изображение незримое, невидимое, функцию утраты, лежащую, по Лакану, в основе желания.

Мы ограничились лишь одним примером, но их, не выходя из Государственного Эрмитажа, нетрудно умножить.  Так, в отделе средневековой скульптуры можно найти большой немецкий деревянный рельеф шестнадцатого века (сейчас он, к сожалению, хранится в запасниках), в центре которого помещается изображение Троицы: распятие, осеняемое сверху фигурой Бога-Отца.  Интересно, однако, обстоит дело с третьим лицом Троицы – Святого Духа, предстающим, как правило, согласно Писанию, в виде голубя.  На первый взгляд, он в изображении вовсе отсутствует.  Присмотревшись, однако, мы замечаем, что борода «Ветхого Деньми» Отца стилизована таким образом, что фигура голубя отчетливо в ней просматривается.  Лица Троицы, как известно, неслиянны и нераздельны одновременно – именно эту парадоксальную ситуацию стилизация изображения в данном случае остроумно передает.  Дух принадлежит Отцу, предстает в Нем как та черта, по которой мы его обыкновенно иконографически опознаем: Его борода.  Но в то же время Дух не сливается с Ним, делая Его единство – а что может быть «единее» Бога – сложным, двусоставным.  Борода, символ мужчины по преимуществу, как раз и вводит в изображение Божества противоположное ему, женское начало – слово «Дух» по-еврейски, как известно, женского рода.  Стилизация и здесь, как видим, «взрывает» изображение изнутри, не позволяя ему замкнуться в единой, самотождественной форме.

Икона трансценденции 171












Tags: 2012
Subscribe

promo anchiktigra декабрь 31, 2015 00:16
Buy for 1 000 tokens
Как создать новогоднее настроение? Читаем все про Новый Год: НОВОГОДНИЕ КНИГИ. ЗИМНИЕ КНИГИ. Рождественские рассказы. Книги про Новый Год и Рождество. Новый год 2021 - как встречать, в чем встречать, что нас ждет? ЛУЧШИЕ НОВОГОДНИЕ ФИЛЬМЫ. НОВОГОДНЕЕ КИНО. ФИЛЬМЫ ПРО…
Comments for this post were disabled by the author