anchiktigra (anchiktigra) wrote,
anchiktigra
anchiktigra

Categories:
Начало здесь: https://anchiktigra.livejournal.com/2549548.html

Идея и конечная цель этой первой части (труда, рассчитанного, по-видимому, на много томов) состоит в следующем. Духовную природу человеческой души, ее постоянство и успехи в совершенствовании необходимо, избегая всяких метафизических исследований, доказывать на основе аналогии с естественными образованьями материи, прежде всего в ее организации. С этой целью автор признает наличие духовных сил, для которых материя есть лишь строительный материал; они представляют собой невидимое царство творения, которое обладает животворящей силой, всё организующей именно так, что схемой совершенства этой организации становится человек, к которому приближаются все земные существа, начиная с низших ступеней, пока наконец именно через эту совершенную организацию, главное условие которой — прямая походка у животного, появился человек, смерть которого уже никогда не прекратит развитие и усовершенствование организации, выраженной до этого столь обстоятельно во всех видах существ, скорее можно ожидать перехода природы к еще более утонченным действиям, чтобы возвысить ими человека и возвести его на другие, игле более высокие ступени жизни, и так до бесконечности. Рецензент должен сказать, что он не может признать правильным заключительный вывод, основанный на аналогии природы, даже если он допускает непрерывную последовательность творений природы вместе с законом этой последовательности, а именно приближение к человеку. В самом деле, существуют различные существа, находящиеся на равных ступенях все более совершенной организации. Следовательно, из подобной аналогии можно сделать только такой вывод: где-то в другом месте, скажем на какой-то другой планете, должны быть существа, которые находятся на следующей, более высокой ступени по отношению к человеку; но нельзя сделать вывод, что один и тот же индивид достигнет этой более высокой ступени. У летающих животных, образующихся из личинок или гусениц, имеется совершенно особое и отличное от обычного способа действий природы устроение, и палингенез (2 Палингенез (от древнегреческих “palm” — снова, вновь — и “genesis” — возникновение, зарождение) — преобразование горных пород; у Канта — воссоздание жизненных форм предков) следует здесь не за смертью, а за состоянием куколки. Здесь следовало бы, скорее, показать, что даже после разложения и сгорания животных природа допускает их появление из пепла в специфически более совершенной организации, дабы можно было по аналогии сделать вывод и о человеке, превращенном в пепел. Следовательно, нет ни малейшего сходства между последовательным возвышением одного и того же человека к более совершенной организации в другой жизни и иерархической лестницей, которую мы можем мыслить у совершенно различных видов и особей в царстве природы. Здесь природа показывает лишь, что она предоставляет особи полностью разрушаться и сохраняет только род; но тут мы хотим знать, должен ли также человеческий индивид пережить здесь, на земле, свое разрушение, а это можно заключить, исходя, быть может, из моральных или, если хотите, из метафизических оснований, но никогда по аналогии с видимым творением. Что же касается того невидимого царства действующих и самостоятельных сил, то нельзя понять, почему автор, после того как он считает вполне возможным заключать от органических порождений к существованию этого царства, не указывает на переход мыслящего принципа в человеке непосредственно как чисто духовной природы, не выделяя этого принципа из хаоса через строение организмов; разве что он принимает эти духовные силы за нечто совершенно иное, чем человеческая душа, и рассматривает эту последнюю не как особую субстанцию, а лишь как результат воздействия на материю невидимой общей природы и оживления ею, каковое мнение мы все же не решаемся приписать ему. Но что можно вообще думать о гипотезе относительно невидимых порождающих организмы сил, стало быть о замысле, и объяснять то, чего мы не понимаем, из того, что мы понимаем еще меньше? Мы можем по крайней мере познать на опыте законы строения организмов, хотя причины их, разумеется, останутся нам неизвестными; о невидимом царстве сил у нас нет никакого опыта; что же может сказать философ в обоснование своего утверждения? Он может лишь отчаяться в поисках объяснения какого-нибудь знания о природе и начать искать вынужденное решение в плодотворной сфере воображения. А ведь это же метафизика, и даже весьма догматическая, сколько бы наш автор ни открещивался от нее, следуя велению моды.

Что же касается иерархии организмов, то нельзя ставить автору в упрек, что ее недостаточно для его замысла, выходящего далеко за пределы этого мира. Ведь пользование ею применительно к царству природы здесь, на земле, также ни к чему не ведет. Когда подгоняют друг к другу виды по их сходству, то незначительность различий при столь большом многообразии есть необходимое следствие именно этого многообразия. Если бы один род возник из другого или все роды возникли из одного первоначального рода либо из одного материнского лона, то только родство между ними могло бы привести к идеям, которые, однако, столь чудовищны, что разум отшатывается от них, но такие идеи не следует приписывать нашему автору, если быть справедливым. Что касается вклада автора в сравнительную анатомию всех видов животных вплоть до растений, то пусть те, кто изучает природу, сами судят, насколько наставления, которые автор дает для новых наблюдений, могут помочь им и имеют ли они вообще какое-либо основание. Однако [идея о] единстве органической силы, которая как самообразующаяся в отношении многообразия всех органических существ, а затем в зависимости от этих органов действующая через них различным образом составляет все разнообразие родов и видов этих существ, — это идея, находящаяся всецело за пределами ведущего наблюдения естествознания и принадлежащая к чисто спекулятивной философии, в которой эта идея, если бы она проникла в нее, произвела бы огромные опустошения среди привычных понятий. Но пытаться определить, какая организация головы внешне, по своей форме, и внутренне, в отношении содержащегося в ней мозга, необходимо связана с расположением к прямой походке, а тем более каким образом организация, направленная для достижения только этой цели, заключает в себе основание для обладания разумом, которым благодаря этому наделяется животное, — все это явно превосходит всякий человеческий разум независимо от того, движется ли он ощупью, держась за путеводную нить физиологии, или порхает, следуя путеводной нити метафизики.

Настоящие замечания не могут лишить это богатое мыслями сочинение его достоинств. Одно из больших его достоинств (если вспомнить здесь не всегда изящно высказанные, но благородные и верные мысли) — это мужество, с которым автор преодолевает свойственные его сословию сомнения, столь часто стесняющие всякую философию в отношении одних лишь попыток разума, в рамках, в которых разум сам может удовлетворить себя; и в этом мы желаем автору иметь много последователей. Помимо этого таинственный мрак, которым природа сама окутала свои действия по организации и классификации своих созданий, отчасти виноват в той туманности и неопределенности, что свойственны этой первой части философской истории человечества, задача которой состояла в том, чтобы по возможности связать друг с другом крайние точки этой истории — начальную точку с той, которая за пределами истории Земли теряется в бесконечности; такая попытка, правда, дерзновенна, но свойственна любознательности нашего разума и похвальна даже тогда, когда ее не удается осуществить полностью. Тем более желательно, чтобы наш глубокомысленный автор, продолжая свой труд и найдя под ногами твердую почву, несколько обуздал свой пылкий гений и чтобы философия, забота которой состоит больше в сокращении числа спесивых любимцев, чем в умножении их, могла направлять автора в дальнейших его трудах не указаниями, а определенными понятиями, не предполагаемыми, а установленными наблюдением законами, не воображением, окрыленным метафизикой или чувствами, а широким в замыслах, но осмотрительным в применении разумом.

ПРИМЕЧАНИЯ

Ответ на вопрос: что такое просвещение?
“Beantwortung der Frage: Was ist Aufklarung?” — эта небольшая статья, опубликованная в 1784 г., непосредственно примыкает к напечатанной в том же году работе Канта “Идея всеобщей истории во всемирно гражданском плане” и представляет особый интерес для характеристики социально-политических и философско-исторических воззрений немецкого мыслителя. Куно Фишер полагает, что в этой статье Кант отвергает идеи Просвещения XVIII в. (см. “История новой философии”, т. V, СПб., 1906, стр. 259). В действительности же Кант развивает идеи и французского и немецкого Просвещения с позиций своего философского учения. Просветители осуждали феодальный строй как систему общественного устройства, противоречащую человеяеской природе, подавляющую естественные стремления личности противоестественными установлениями; они проповедовали веротерпимость (а иногда и атеизм), доказывали необходимость личной свободы, в особенности же свободы слова и свободы совести, и полагали, что провозглашаемые ими социальные задачи могут быть разрешены распространением просвещения, преодолением заблуждений, моральным совершенствованием личности и социальных учреждений.

Кант в своем понимании Просвещения примыкает к его наиболее выдающимся представителям, но вместе с тем идет дальше их, преодолевая в известной мере некоторые свойственные им наивные представления. Для него Просвещение — необходимая, обусловленная самой природой разума, историческая эпоха духовного возмужания человечества, эпоха перехода от несовершеннолетия к совершеннолетию. С этой точки зрения эпоха, предшествовавшая Просвещению, не была чем то противоречащим человеческой природе; это было духовное несовершеннолетие человеческого рода, причиной которого, по мнению Канта, был не недостаток ума, а недостаток решимости и мужества самостоятельно пользоваться им. Значит, сущность Просвещения заключается не просто в распространении знаний, а в развитии активности человеческого разума, который должен не просто усваивать истины, но осознать свое суверенное положение, свое естественное право верховного судьи. Нельзя, конечно, сказать, что такая постановка вопроса была совершенно чужда предшествующим просветителям, однако у Канта она выражена с гораздо большей определенностью.

Разум должен быть освобожден от опеки. Для этого надо преодолеть не только внешние препятствия (наличие "опекунов", т. е. феодальных властителей и их советников, министров и т. д.), но также внутреннее сопротивление сознания, привыкшего к пассивному, нерассуждающему подчинению. Просвещение требует, таким образом, борьбы против того отрицательного (в частности, лености и трусости), которое свойственно человеческой природе, — достаточно вспомнить учение Канта о зле, изначально присущем человеческой природе, т. е. не представляющем собой чего-то наносного, внешнего.

Выступая против несостоятельных представлений о “неестественности” эпохи, предшествующей Просвещению, Кант, однако, не дает исторического объяснения этой эпохи, сводя все дело к первоначальным особенностям человеческой натуры, которые могут быть ограничены и, возможно, даже преодолены только в результате длительного процесса самовоспитания, морального совершенствования человеческого рода. Так же как и другие просветители, Кант недооценивает необходимость революционной ломки тех социальных учреждений, которые стоят на пути просвещения. Он даже утверждает, что “никогда нельзя посредством революции осуществить истинную реформу образа мыслей”, так как революция понимается им не как глубокое социально-экономическое преобразование, а просто как политический переворот, развязывающий страсти и ставящий на место одних властителен других. Что же требуется для повсеместного распространения просвещения, для реализации каждым человеком своего призвания мыслить самостоятельно? Для этого необходима только свобода “во всех случаях публично пользоваться своим разумом”. Публичным применением собственного разума Кант называет выступления ученых перед читающей публикой. Такого рода свобода, по мнению Канта, не должна быть ограниченной, так как она ни в каком случае не может нанести ущерба государству, выполнению установленных им законов. Что же касается “частного применения разума”, осуществляемого должностным лицом или подданным, то оно должно быть ограничено определенными рамками, чтобы не нарушать установленного властями порядка. В этом смысле Кант соглашается с известным заявлением Фридриха II, в котором он видит воплощение духа просвещения в современную ему эпоху: рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, но повинуйтесь! В этой постановке вопроса в условиях феодальной Германии, в которой уже назревала необходимость коренных социальных преобразований, несомненно, проявляется стремление слабой немецкой буржуазии к компромиссу с господствующими феодальными сословиями. Заявляя, что “наш век есть век Просвещения, или век Фридриха”, восхваляя политику веротерпимости, которую проводил этот король, воспринявший некоторые идеи французских просветителей, Кант вместе с тем далек от того, чтобы переоценивать успехи просвещения в Германии. Предстоит еще весьма многое сделать, чтобы осуществить, выражаясь языком Канта, первоначальное назначение человеческой природы, заключающееся в непрерывном движении вперед, которому, как подчеркивает Кант, не может, не должна противостоять никакая сила.
Статья была опубликована в “Berlinische Monatsschrift”, 1784 IV, S. 481—494. На русском языке издается впервые. Пер. Ц. Г. Арзаканьяна.

Рецензия на книгу И. Г. Гердера “Идеи философии истории”
“Recension von J. G. Herders Ideen zur Philosophic der Geschichte der Menschheit”. — Непосредственным поводом для написания рецензии на книгу Гердера послужила просьба немецкого издателя Христиана Готфрида Шютпа, обратившегося с письмом к Канту, в котором он сообщал, что намерен издать новую литературную газету начиная с 1785 г., и просил Канта написать для газеты рецензию на книгу Гердера.

Эта рецензия свидетельствует об отрицательном отношении Канта к философско-историческим (так же как и к натурфилософским) спекулятивным построениям Гердера (Herder, Johann Gottfried, 1744—1803), которые рассматривались им как “догматическая метафизика”, источник которой — “некритическая” безудержная фантазия, пытающаяся выйти за пределы всякого возможного опыта". В статье “Идея всеобщей истории во всемирногражданском плане” (1784) Кант разъясняет, что с точки зрения трансцендентальной философии можно указать лишь некоторые априорно мыслимые, дедуцируемые из понятия чистого практического разума основные направления и конечную цель истории человечества, все же остальное должно быть предоставлено эмпирическим исследованиям. Совершенно иную позицию занимал Гердер. В книге “Идеи философии истории человечества” он пытался, опираясь на ограниченные фактические данные, раскрыть переход от неорганической природы к живым существам, растениям, животным и наконец к человеку, в котором, по мнению Гердера, совершеннейшим образом соединены все вещества природы, все ее силы и потенции. Человек рассматривался Гердером как высший цвет природы, а все другие живые существа — как ступени к достигнутому в человеке совершенству организации природных сил. Но и это совершенство не предел. Ставя вопрос об обитателях других планет Солнечной системы Гердер допускает, что они достигли более высокой ступени развития, к которой рано или поздно приобщится и человек. Движущей силой этого непрерывного прогресса и совершенствования Гердер считал невидимые органические силы, внутренне присущие материи, одушевляющие ее. Благодаря действию этих сил возникают все ступени иерархии живых существ и человек становится не только высшей ступенью в восходящем ряду земных творений, но и соединительным звеном между земным и божественным.

Кант отдает дань гердеровскому таланту, его свободомыслию и творческой фантазии, однако он считает, что сочинению Гердера не хватает логической точности в определении понятий, тщательности доказательств. Все эти необходимые для научного исследования качества Гердеру заменяет способность всюду найти аналогии, смелое воображение, субъективная убежденность. Такой способ философствования Кант рассматривает как пережиток “докритической” эпохи.

Следует, однако, отметить, что к недостаткам Гердера Кант относит и идею развития, которую этот мыслитель пытался применить к природе, человеку, обществу. С этой точки зрения Кант подвергает критике положение Гердера о невидимых органических силах, которые, не обладая сознанием или разумом, образуют тем не менее источник всего разумного и целесообразного. Поскольку Гердер совершенно недостаточно подкрепляет эту органицистскую концепцию фактическими данными, Кант полагает, что он объясняет то, что мы не понимаем, тем, что мы понимаем еще меньше. При этом Кант упускает из виду, что гипотеза Гердера о невидимых органических силах представляла собой попытку обосновать идею самодвижения материи, правда не без уступок теологии. Но и эта идея, так же как и идея развития природы, неприемлема для трансцендентального идеализма. С точки зрения трансцендентального идеализма природа есть совокупность чувственно данного, систематизированного согласно априорным принципам рассудка. Поэтому Кант и отвергает идею Гердера о генетической связи и трансформации видов и в особенности его идею о родстве человека с животным миром.

Столь же несостоятельной кажется Канту одна из основных идей гердеровского учения о становлении человека, идея о решающем значении прямохождения, которое, согласно Гердеру, возвысило человека над всеми животными и привело к возникновению человеческих чувств и разума. С точки зрения трансцендентального идеализма прямохождение имело своей причиной развитие человеческого разума, а не наоборот. Кстати сказать, эту мысль Кант высказал еще в своей рецензии на сочинение итальянского анатома Москати относительно различия в строении животных и людей, опубликованной в 1771 г. (см. настоящее издание, т. 2, стр. 441).

Критика Кантом философии истории Гердера имеет, следовательно, как положительную, так и отрицательную стороны: с одной стороны, эта критика вскрывает слабости философскоисторической спекуляции, но, с другой стороны, она выявляет ограниченность самого Канта, который вследствие своего агностицизма, априоризма и “критицизма” не заметил гениальных догадок Гердера, его историзма, диалектических попыток вскрыть взаимосвязь, единство, развитие природы и человека. Призывая Гердера “обуздать свой пылкий гений” и таким образом найти “под ногами твердую почву”, Кант отвергает не только неосновательную претензию на познание сверхчувственного, но и вполне рациональные попытки углубиться от познания чувственно воспринимаемых явлений к познанию их непосредственно не наблюдаемой сущности. Кантовская критика философско-исторического учения Гердера выявляет несовместимость трансцендентального идеализма с теорией развития, неприменимость кантовского “критицизма” к тем проблемам теоретического естествознания, которые Кант пытался решать в “докритический” период, в частности в своей космогонии. Таким образом, в этой небольшой работе наглядно выявляются не только органические пороки идеалистической философии истории Гердера (и других философов-идеалистов), но и не менее существенные пороки философии самого Канта.

Рецензия Канта была помещена в газете “Jenaer allgomeine Littcraturzeitung” N 4, 1785. Рецензия вышла анонимно, так как Гердер, по мнению Канта, был весьма чувствителен к критике. Однако то, что автор рецензии — Кант, ни для кого не было секретом. Кант написал рецензию и на вторую часть труда Гердера, однако дальнейших томов Кант не рецензировал. Обе рецензии Канта на книгу Гердера были изданы вместе в “I. Kants samnitliche kleine Schriften”. Konigsberg und Leipzig, 1797—1798, Bd. Ill, S. 207—238. На русском языке публикуется впервые. Пер. Ц. Г. Арзаканьяна.

В начале своей рецензии Кант переписал весь титульный лист книги Гердера, на котором есть также данный автором эпиграф на латинском языке. Эпиграф этот — строки одной из сатир римского поэта и сатирика Персия (Persius, Flaccus Aulus, 34—62 н. э.)
“Кем быть тебе ведено богом
И занимать суждено средь людей положенье какое.
Это познай...”
(“Римская сатира”. М., 1957, стр. 98). — 39.
Subscribe

Featured Posts from This Journal

promo anchiktigra december 31, 2015 00:16
Buy for 1 000 tokens
Как создать новогоднее настроение? Читаем все про Новый Год: НОВОГОДНИЕ КНИГИ. ЗИМНИЕ КНИГИ. Рождественские рассказы. Книги про Новый Год и Рождество. Новый год 2021 - как встречать, в чем встречать, что нас ждет? ЛУЧШИЕ НОВОГОДНИЕ ФИЛЬМЫ. НОВОГОДНЕЕ КИНО. ФИЛЬМЫ ПРО…
Comments for this post were disabled by the author