anchiktigra (anchiktigra) wrote,
anchiktigra
anchiktigra

Categories:

Характер. Часть 2 (Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию)

начало здесь...

Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию. М.: Изд-во МГУ, 1988. С. 257-280.
Лекция 15. Характер (часть 1)

Биологические предпосылки и прижизненное формирование.
Характер и личность.
Проблема «нормального» характера.

В психологии давно стоит проблема биологических основ характера. Она обсуждается, условно говоря, в более слабой и в более сильной формах. В «слабом» варианте речь идет именно о биологических, или физиологических, основах характера; в более «сильном» варианте предполагаются генетические основы характера. Ведь, как вы уже знаете, все генотипическое есть одновременно и биологическое, но не все биологическое имеет генотипическую природу.

Рассмотрим эту проблему сразу в более сильной формулировке: существуют ли генетические основы характера?

Понимая характер в узком смысле, можно ответить: да, существуют. В качестве доказательства этого вывода в научной литературе приводятся следующие факты: сходство характеров, прослеженное в родословных линиях многими авторами; связь характера, особенно в его патологических формах, с телесной конституцией (Кречмер, Шелдон и др.); раннее появление и стабильность свойств аномальных характеров в течение жизни; наконец, результаты исследований нормальных характеров с применением близнецового метода.

В одном из таких исследований сопоставлялись некоторые черты характера однояйцевых близнецов, разлученных в раннем детстве и воспитанных врозь, и сиблингов, воспитывавшихся вместе. Результаты оказались следующими (см. табл. 3, цит. по [89]).

Таблица 3. Коэффициенты корреляции свойств характера внутри пар близнецов и сиблингов

Как видно, сиблинги показали удивительно низкую корреляцию, однояйцевые близнецы – достаточно высокую. Эту сильную разницу в результатах можно объяснить общей генетической основой характера у однояйцевых близнецов.

Констатация генетических и даже просто биологических основ характера часто вызывает некорректную критику. Упреки обычно сводятся к двум пунктам: происходит якобы биологизация личности и якобы утверждается генетическая предопределенность свойств личности и ее судьбы.

Рассмотрим оба эти пункта критики, чтобы правильно сориентироваться во всей проблеме в целом.

Относительно первого пункта, в действительности, когда речь идет о биологических или генетических основах индивидуальности, то эти «основы» обсуждаются в отношении характера, а не личности, а если говорить более точно, то в отношении темперамента. Сошлемся на самого «ярого конституционалиста» Э. Кречмера, который пишет, что именно темпераменты составляют ту часть психического, которая «...стоит в корреляции со строением тела» [45, с. 246]. В характер же, по его словам, входят также «...экзогенные факторы, особенно результаты воспитания и среды, чуждые понятию конституции» [45, с. 245]. Из приведенных слов видно, что точка зрения Э. Кречмера практически ничем не "отличается от понимания темперамента как генотипа и характера как фенотипа, предложенного И. П. Павловым.

Если признать, что биологические, и даже генотипические свойства организма определяют темперамент, а последний составляет «основу» характера, то естественно рассматривать определённые свойства организма как органическую базу характера. При этом, имея в виду опосредствование условиями жизни, правильнее было бы говорить о них как о биологических или генотипических предпосылках характера.

Нужно заметить, что авторы типологий обращают большое внимание на выделение базовых «измерений» характера, или свойств темперамента, отличающих каждый тип. (Примерами могут служить эмоциональная теплота циклоидов и холодность шизоидов, повышенная чувствительность и истощаемость астеников, сила влечений и вязкость аффектов эпилептоидов и др.). Проводя такую работу, психологи оказывают неоценимую услугу физиологам, подсказывая, в каких структурах и функциях следует искать биологические корреляты основ характера.

Что касается второго пункта критики, то нужно со всей определенностью сказать, что признание генетических предпосылок характера ни в коем случае не означает утверждение его генетической предопределенности. Согласно положениям современной генетики наследуется лишь «норма реакции», т. е. набор различных способов реагирования на средовые влияния. То, как оформятся генетические предпосылки в реальные психологические признаки или свойства, зависит от взаимодействий этих предпосылок и условии среды. Поэтому при обсуждении проблемы формирования характера нельзя сбрасывать со счетов ни генетический, ни средовой факторы.

И действительно, изучение крайних аномалий характера заставляет предположить, что в ряде случаев относительно больший вклад в оформление аномалий вносит генотипический фактор, в других случаях – средовой фактор.

Так, в психиатрической литературе описаны «истинные», или «ядерные», психопатии, в происхождении которых решающая роль отводится неблагоприятной наследственности. В этих случаях удается установить наличие того же типа характера у родителей, сибсов и у родственников по боковым линиям. Отмечается также раннее проявление аномалий характера и их относительная неизменность в течение жизни. Наконец, установлено, и это важно подчеркнуть, что психопатии могут возникать даже при самых благоприятных условиях воспитания [105].

Вместе с тем известны случаи прямо противоположного смысла: к формированию психопатий могут привести исключительно тяжелые социальные условия при совершенно нормальном исходном фоне. Ту же роль могут сыграть биологически вредные средовые воздействия (мозговые травмы, инфекции), особенно пришедшиеся на пренатальный, натальный и ранний постнатальный периоды [40; 105].

Наконец, среднее положение занимают случаи (их большинство), при которых, по словам А. Е. Личко, «семена дурных средовых воздействий упали на подходящую для них эндогенно подготовленную почву» [63, с. 19], т. е. при генетической предрасположенности ребенок оказывается в условиях неблагоприятного воспитания, что и приводит к заострению определенных черт характера.

Итак, анализ проблемы «биологических основ характера», приводит нас к следующим выводам.

Во-первых, детерминанты свойств характера следует искать как в особенностях генотипического фона, так и в особенностях средовых воздействий.
Во-вторых, степень относительного участия генотипических и средовых факторов в формировании характера может быть очень различной.
В-третьих, генотипические и средовые влияния на характер могут, так сказать, алгебраически суммироваться: при неблагоприятном сочетании обоих факторов развитие характера может дать сильные степени отклонения вплоть до патологических форм; при благоприятном сочетании даже сильная генотипическая предрасположенность к аномалии может не реализоваться или по крайней мере не привести к патологическим отклонениям характера.

Все эти выводы очень важны для психологии. В частности, они заставляют выдвинуть как очень актуальную задачу ранней диагностики отклонений характера у детей и изучения специальных условий воспитания, учитывающих и, возможно, корригирующих эти отклонения.

Остановлюсь несколько более подробно на вопросе о формировании характера.


Каждый тип характера – это не случайный конгломерат свойств, в их сочетаниях проступает определенная закономерность; или «логика». Прослеживание этой логики – важная задача психологических исследований, решение которой продвинуто, к сожалению, далеко не достаточно.

Замечу, что одним из неожиданных препятствий здесь стало распространение модного типа исследований – так называемых корреляционных, или факторных, исследований «черт личности» [74].

Суть их состоит в том, что с помощью специальной математической процедуры (факторного анализа) на большом числе испытуемых устанавливается, какие черты личности в среднем сильно коррелируют между собой (положительно или отрицательно), а какие – слабо. В переводе на эмпирический язык положительно коррелирующие черты – это те, которые чаще сочетаются в одном человеке. Например, в исследовании В. Шелдона было установлено, что если человек обнаруживает любовь к комфорту, то он с большой вероятностью будет отличаться хорошим аппетитом, приветливостью, контактностью, жаждой похвалы и одобрения. А вот тревожности, как правило, у него не будет: любовь к комфорту и тревожность дают высокую отрицательную корреляцию.

Таким образом, процедура факторного анализа позволяет выделять «гроздья» черт, чаще всего сочетающихся друг с другом. Однако она, по существу, снимает вопрос о том, почему такие-то черты сочетаются между собой часто, а другие – редко или вовсе не встречаются в одном индивиде. Психолог получает лишь готовый количественный ответ: вероятность сочетаний определенных свойств, и все. Для выявления же причин такого результата нужны совсем другие методы, а именно качественный анализ жизненных ситуаций и механизмов поведения.

Приведу на этот счет высказывание американского психолога Г. Олпорта: современный психолог, пишет он, «обычно находит безопасное убежище в чащобах статистической корреляции... Будучи запуганы инструментами естественных наук, многие психологи отвергают более тонкий регистрирующий инструмент, специально предназначенный для сопоставления и правильной группировки фактов, свой собственный разум» [82, с. 212–213].

Можно с уверенностью сказать, что именно этот «инструмент» не отвергали авторы клинических исследований характера, и в их работах можно найти интересные идеи относительно путей и способов образования свойств характера на базе его первичных «измерений».

Один из этих примеров мы фактически уже разобрали, обсуждая свойства характеров астенической группы.

Исходная чувствительность и истощаемость астеника, как это показал П. Б. Ганнушкин, постепенно приводят к наслоению целого комплекса дополнительных свойств,

Из-за быстрой истощаемости и утомляемости астеник действует малоэффективно. Малая успешность его деятельности на фоне повышенной чувствительности тяжело им переживается. Это приводит к формированию чувства неполноценности, робости, застенчивости, депрессивности и в то же время обостряет самолюбие. В результате процесс развивается дальше. Сочетание низкой оценки себя и болезненного самолюбия порождают напряженность и подозрительность: человеку начинает казаться, что окружающие следят за ним, смеются над ним. Иногда в порядке компенсации он начинает вести себя развязно и заносчиво.

Другой пример, также из Ганнушкина, касается аутизма шизоида. Аутизм не является в полной мере исходным свойством шизоида; он формируется и усиливается в процессе жизни.

На самом деле шизоид, как и любой другой человек, время от времени пытается войти в эмоциональные контакты с окружающими, поделиться своими переживаниями. Однако ввиду парадоксальности его эмоциональной сферы (одновременно раздражительности и холодности) он не находит понимания. В результате он замыкается и уходит в себя. Отмечаемые «аристократическая сдержанность», «холодность», «чопорность» и «сухость» шизоида являются скорее вторичными свойствами – средствами, которые он «наработал», чтобы отдалиться от окружающих и тем самым защитить себя от эмоциональных травм.

Можно напомнить еще один пример из работы К. Юнга [133]. На этот раз пример своеобразного «заколдованного круга», в который попадает экстраверт. Ему свойственна повышенная экспрессия в выражении эмоций. Однако она обычно дает обратный эффект: вызывает недоверие окружающих по отношению к передаваемым эмоциям и ослабление эмоциональных контактов. Экстраверт реагирует на такое ослабление еще большей экзальтацией поведения.

Приведенными примерами дело, конечно, не ограничивается. В описаниях характеров вы сможете найти ответы на многие другие вопросы: почему тревожность сочетается с нетерпеливостью, склонность к образованию, сверхценных идей – с гневливостью и мстительностью и т. п. Конечно, здесь широкое поле деятельности и для открытий новых связей и механизмов.

Перейдем к следующему общему вопросу – о соотношении характера и личности.

Те представления о характере и личности, которые я с вами разбираю, позволяют не только разделить эти «образования» в человеке, но и поставить очень важный вопрос об их соотношении.

Этот вопрос можно рассматривать, двигаясь как бы в двух противоположных направлениях. С одной стороны, можно обсуждать участие характера в формировании личности, с другой стороны, можно говорить об обратном влиянии личности на характер.

Ответ на первый вопрос в общем виде содержится в формуле А. Н. Леонтьева о том, что индивидные свойства есть условия, или предпосылки формирования личности. Материал типологий характера позволяет содержательно рассмотреть этот тезис.

Однако предварительно сделаю одно замечание.

Практически во всех описаниях типов характера можно найти сочетания очень разнородных или, лучше сказать, очень разнопорядковых свойств. Попросту говоря, в них содержатся в нерасчлененном виде и свойства характера, и свойства личности. Приведу примеры.

При характеристике шизоидов Э. Кречмер перечисляет такие формальные, т. е. не зависящие от направленности поведения, свойства (свойства характера), как необщительность, сдержанность, серьезность, боязливость, сентиментальность, и, с другой стороны, гораздо более содержательные, мотивационно-личностные черты: «стремление осчастливить людей», «стремление к доктринерским принципам», «непоколебимая стойкость убеждений», «чистота воззрений», «настойчивость в борьбе за свои идеалы» и т. п. [45, с. 235].

В описании паранойяльного типа П. Б. Ганнушкина также можно найти весь диапазон психологических характеристик – от чисто динамических до мировоззренческих: напряженная аффективность, настойчивость, упрямство, агрессивность, злопамятство, самодовольство, эгоизм, убежденность в особом значении собственной личности. Примеры эти можно умножить. «Разнопоряд-ковость» черт, входящих в описания типов характера, вообще говоря, вполне естественна. Более того, они свидетельствуют о полноте и непредвзятости восприятия их авторами психологических обликов людей. Однако эти целостные картины нуждаются в расчленяющем анализе. Такой анализ авторами описаний характера, как правило, до конца не доводится: ими не фиксируется переход в описаниях от собственно характерологических структур к личностным. В результате создается- почва для критики, о которой я уже говорила, – упреков авторов типологий в биологизации личности. Если же в характерологических комплексах произвести умственное разделение черт характера и черт личности, то многое встанет на свои места.

Прежде всего станет понятным, что фактически в «типах характеров» показана типичность и, следовательно, закономерность сочетаний определенных черт характера с определенными чертами личности. Между прочим, последние выделяются иногда в особые рубрики, где под названиями «социальная установка», «социальное значение» [45; 25] прослеживаются особенности социальных позиций и отношений, т. е. личностные черты, типичные для представителей каждого характера.

И здесь возникает очень важная задача: проследить, почему и как определенные свойства характера способствуют формированию определенных свойств личности.

В психологической литературе содержатся отдельные попытки ответить на эти вопросы, т. е. проследить механизмы возникновения личностных качеств в связи с некоторыми ярко выраженными чертами характера.

Так, С. Я. Рубинштейн приводит следующее объяснение угодливости и ханжества эпилептиков и эпилептоидных психопатов. Как уже говорилось, характер этих лиц отличается повышенной гневливостью и злобностью. Получая в ответ на частые аффективные вспышки законные «возмездия» от сверстников и взрослых, ребенок с таким характером ищет способы самозащиты. Он находит их на пути маскировки своей злобности и вспыльчивости угодливым поведением [97, с. 52].

Другой пример касается влияния акцентуаций характера на формирование личности в подростковом возрасте. Я беру его из монографии Личко [63].

Известно, насколько решающее значение для развития личности подростка имеет его отношение к социальным нормам и ценностям. Однако из-за особенностей своего характера подросток может обнаружить разное отношение к ним. Так, у гипертима обычно очень выражена «реакция эмансипации», т. е. отделение от взрослых, что, конечно, осложняет процесс усвоения социальных норм. Напротив, сензитивный подросток, как правило, сохраняет детскую привязанность к взрослым, охотно подчиняется их требованиям. В результате у него рано формируются чувство долга, чувство ответственности, повышенные и даже завышенные моральные требования к себе и к другим.

Вряд ли нужно особенно подчеркивать, что проблема влияния характера на формирование личности важна не только в теоретическом плане. Она имеет исключительно важные выходы в практику воспитания и самовоспитания, так как прямо подводит к вопросам о методах воспитания детей, с учетом их индивидуальных характеров, о способах профилактики и разрешения, напряжений, создаваемых различными характерами в межличностных отношениях, о природе и путях разрешения некоторых внутренних проблем личности и т. д.

Итак, можно сказать, что активность общества, направленная на формирование личности, равно как и весь процесс формирования личности в целом, «встречает» в индивидуальных характерах разную почву. И вот в результате таких встреч возникают типичные сочетания характерологических и личностных свойств. Они и отражены в «типах характера», хотя точнее следовало бы говорить о «личностно-характерологических типах». Еще раз подчеркну, что типичность обсуждаемых сочетаний означает не предопределенность личности характером, а лишь закономерное проявление роли определенных черт характера в процессе формирования личности.

Теперь об обратном отношении, т. е. о влиянии личности на судьбу характера. Проявления характера гораздо более непосредственны, чем проявления личности. Когда человек «отправляет» свой характер, то он скорее побуждается тем, что ему «естественно», что «хочется» или «не хочется». Когда же он начинает действовать как личность, то руководствуется скорее тем, что «должно», что «следует», «как полагается». Иными словами, с развитием личности человек начинает жить более нормативно не только в смысле общей направленности, но и в смысле способов поведения. Это может быть выражено общей формулой, согласно которой личность в своем развитии "снимает" характер.

Чтобы пояснить это, я воспользуюсь вновь литературным примером из романа «Идиот». Зададим себе вопрос: каким характером обладает герой романа князь Мышкин?

Прослеживая его поведение, особенно в разнообразных и довольно острых ситуациях, можно обнаружить, что трудно определенно ответить на этот вопрос. Князь, конечно, не «бесхарактерный», но в то же время его нельзя оценить как человека упрямого или уступчивого, вспыльчивого или спокойного, решительного или боязливо-тревожного. С точки зрения этих характеристик его поведение противоречиво. Однако это противоречие разрешается, если увидеть за поступками князя не черты характера, а его «идеологию». Глубокая идейность составляет суть этого образа. Иными словами, князь Мышкин у Достоевского – это образ личности «per se»! Вот почему трудно определить его характер: он полностью превзойден и «отменен» личностью.

В психологической литературе есть очень интересный и, как мне кажется, не до конца оцененный опыт разработки того же общего положения о «снятии» характера личностью. Его мы находим в работе А. Ф. Лазурского, написанной почти 70 лет назад [47]. А. Ф. Лазурский вводит понятия эндопсихики и экзопсихики. Под эндопсихикой он понимает совокупность внутренних психических (и психофизиологических) функции, относя к ним темперамент, характер, умственную одаренность и т. п. Экзопсихикой он предлагает называть совокупность отношений личности – отношений к природе, обществу, духовным ценностям, к собственной душевной жизни.

Кроме того, рассматривая различные степени зрелости (взрослой) личности, Лазурский выделяет три уровня: низший, средний и высший. Так вот, при характеристике личностей каждого уровня он пользуется различными понятийными средствами. Суть этих различий состоит в том, что, переходя от низшего уровня к высшему, автор постепенно перемещает акцент своих описаний с эндопсихики на экзопсихику.

Так, представителей низшего уровня Лазурский разбивает на следующие типы: «рассудочные» (преобладает ум), «аффективные» (преобладает чувство), «активные» (преобладает воля). Очевидно, что классификация здесь производится по признаку того, как живут и действуют данные лица. Обращаясь же к высшему уровню (я пропускаю средний), автор предлагает делить их представителей по видам ведущей деятельности, т. е. по тому, ради чего эти люди живут. Рубриками классификации здесь оказываются различные сферы социальной и культурной жизни, в которых личности высшего уровня находят свое настоящее призвание, а именно: «знание», «красота», «альтруизм», «общество и государство» и др.

Итак, можно сказать, что переходя от низшего уровня к высшему, А. Ф. Лазурский исключает из описания человеческой индивидуальности черты характера, заменяя их свойствами личности.

Нельзя, однако, думать, что «снятие» свойств характера личностью происходит всегда. Сказанное выражает лишь самую общую тенденцию. Часто эта тенденция реализуется не до конца, а иногда встречает серьезные препятствия в виде резко выраженных черт характера, которые еще более усугубляются внешними условиями. В таком случае личность оказывается не в состоянии преодолеть или «переработать» свой характер. Тогда последний оказывается существенной детерминантой поведения, а иногда и тормозом к развитию личности (что и наблюдается при психопатиях).

В заключение рассмотрим проблему «нормального» характера. Существует ли нормальный характер, и если да, то как он проявляется?

Формальный ответ на этот вопрос как будто очевиден; нормальный характер, конечно, существует: это характер без отклонений. Человек обладает нормальным характером, если он не излишне живой – и не излишне заторможенный, не излишне замкнутый и не излишне открытый, не излишне тревожный – и не излишне беззаботный... – и здесь, продолжая, пришлось бы перечислять все основные черты, отличающие, например, известные типы акцентуаций друг от друга. Иными словами, нормальный характер – это «золотая середина» целого ряда качеств.

Попробуем сначала отдать себе отчет, насколько типичен, т. е. широко распространен, такой гипотетический характер. Пусть «нормальными» будут считаться такие степени отклонения какого-нибудь свойства от математического среднего, которыми обладает половина популяции; тогда по 1/4 популяции разместится на обоих полюсах «оси» этого свойства в зонах «отклонения от нормы». Если теперь взять не одно, а два независимых свойства, то при тех же условиях в «нормальной» зоне окажется уже 1/4 часть популяции, а остальные 3/4 попадут в зоны «отклонений», при пяти независимых свойствах «нормальным» окажется один человек из 32, а при девяти – один из 1024! Так что иметь «нормальный» характер очень трудно, и такое явление довольно редко.

Я позволила себе эти расчеты, чтобы опровергнуть то распространенное мнение, что отклонения характера встречаются значительно реже, чем «норма». Однако это только количественная сторона дела.

Обратимся к более принципиальным соображениям, которые заставляют подвергнуть сомнению само понятие «нормальный характер». Одно из них было высказано П. Б. Ганнушкиным, а еще раньше – цитируемым им Т. Рибо. Эти авторы обращают внимание на внутреннюю противоречивость словосочетания «нормальный характер». По существу, оно означает «неотличающуюся индивидуальность» или «нехарактерную характерность». Ведь характер – это уже само по себе отличие, особенность, индивидуальность.

В связи с этим мне вспоминается случайно услышанный рассказ одного московского журналиста.

«Проводил я, – рассказывал он, – однажды лето в глухой деревне Калужской области. Сижу как-то в доме и слышу: идут огородами бабы и разговаривают, и вдруг понимаю, что речь идет обо мне: «А он, – говорит одна женщина, – мужик ничего, бессловесный, бесхарактерный!» Я так и сел: «Ничего себе, – думаю, – какое впечатление я произвожу».

А надо сказать, что мужчина он живой, энергичный, вполне соответствует своей бойкой профессии.

«На следующий день, – продолжает он, – разговариваю с соседкой и как бы между прочим спрашиваю: «Тетя Настя, а какой это такой человек – бессловесный?» – «А это, – говорит, – который бранными словами не ругается». – «А бесхарактерный?» – «А это, – говорит, – который своего характера не кажет, не куражится!»


Эти ответы как будто вполне относятся к человеку с нормальным характером: ровно ведет себя, правильно общается, не создает проблем. И вот такую «нормальюность» народное сознание определяет как «бесхарактерность», смыкаясь тем самым с точкой зрения Ганнушкина,и Рибо! По-видимому, и для народного сознания характер – это, если можно так выразиться, «острые углы», которые проступают в поведении человека. Если таких углов нет, то нет и характера – человек «бесхарактерный» (и заслуживает всяческих похвал). Иными словами, «нормального» характера не бывает.

Откровенно говоря, я охотно присоединяюсь к этой точке зрения. Но тогда вы вправе меня спросить: «Что же, выходит, что человек, который не психопат и не акцентуант, – серый и безликий и о нем ничего особенного сказать нельзя?» Нет, совсем не так. В случае гармоничного (с точки зрения характера) человека для описания ero индивидуальности необходимо перейти с языка свойств характера на язык свойств личности. И тогда обнаружится масса уникальных его особенностей, среди которых и свойства его мотивационной сферы, и его нравственность, и мировоззрение, и его внутренние проблемы, и достигнутый уровень развития личности, и потенциал ее дальнейшего роста, и многое другое. Однако все эти аспекты индивидуальности составляют материал следующей лекции.
Tags: psyho, study, Гиппенрейтер, психология, характер
Subscribe
promo anchiktigra december 15, 20:19
Buy for 1 000 tokens
Счастье Есть рекомендует: svdneprstreets.olx.ua Владимир Если Вам необходимо купить/продать квартиру, дом, частный сектор, участок земли в Днепре, обращайтесь! Надежно, безопасно. Для своих от своих. Забота об интересах клиента, конфиденциальность и законность сделок. Коллектив компании…
Comments for this post were disabled by the author