Аня Скляр

3. ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Достаточно... если объяснение
                                                                               дано настолько, насколько
                                                                                     то позволяет самый предмет,
                                                                                                 потому что не во всех размышлениях
                                                                              следует искать точности...
Аристотель
Первые известные трактаты о счастье восходят к древности:
из античной Греции сохранился трактат Аристотеля, включенный в его «Этику к Никомаху», из античного Рима – «De vita beata» Сенеки. Из эпохи раннего христианства следует упомянуть «De vita beata» Августина Блаженного, но концепция счастья у него уже иная, чем у Аристотеля или Сенеки. И в средневековье интерес к проблеме счастья сохраняется. Когда начали возникать Суммы, в них включались и трактаты о счастье: так, в «Сумме теологии» Фомы Аквинского этой проблеме посвящены рубрики 2 – 5 в prima secundae, косвенно о счастье говорится также в рубриках 31 – 39. В новое время литература о счастье возросла. Одни трактаты этого периода развивали христианскую концепцию, согласно которой счастье достижимо только в загробной жизни. Такими были самые ранние работы о счастье на польском языке, прежде всего сочинения Колаковского, написанные еще в XVI в., а затем книги Витвицкого XVII в. и Вишневского XVIII в. В других же работах, особенно из эпохи Просвещения, выражалась прямо противоположная концепция: единственное счастье, на которое можно рассчитывать, есть именно земное. Трактатов о счастье в XVIII в. было уже столько, что они вполне могли составить антологию: «Le temple du bonheur, ou recueil des plus  excelents traités sur  lе bonheur»,  или «Святыня счастья», как она была названа, вышла вторым изданием в 1770 г. В четырех ее томах светские трактаты Фонтенеля, Ламетри, Мопертюи, Мандевиля и статьи из Большой французской энциклопедии соседствовали с религиозными сочинениями Бюффье и де Пуйи. В XIX и XX вв. литература о счастье продолжала пополняться в книгах таких авторов, как Иеремия Бентам или Буйе, анализировалось понятие счастья и отыскивались законы, которые им управляют, в других же, таких, как работы Леббока или Рассела, учили, как достичь его.
.
Итак, трактатов о счастье много. Но огромное их большинство посвящено не проблеме счастья, а способам его достижения, и чаще всего даже одному какому-то способу, рекомендуемому как самый успешный или единственно     надежный. И действительно, в практическом отношении  это самый важный аспект, но в теоретическом плане он     является лишь одним из многих аспектов проблемы счастья. В обширной литературе о счастье, созданной на протяжении двух тысячелетий, нет, однако, книги, которая бы охватила проблему счастья в совокупности всех его аспектов и давала их решение. Всеобъемлющая книга о счастье до сих пор еще не написана, что кажется почти невероятным, если учесть, что существует такое количество книг о проблемах, гораздо менее важных для людей.
Я хотел бы, чтобы такой книгой стала эта: чтобы, по крайней мере кратко, в ней было изложено все то, что объективно можно сказать о счастье; чтобы она не ограничивалась одним аспектом проблемы, хотя бы и самым важным, одной концепцией, хотя бы она и представлялась наилучшей со всех точек зрения, одним способом достижения счастья, хотя бы он и казался самым надежным. Я хотел бы, чтобы это была Сумма счастья (Summa de beatitudine), как такую книгу назвали бы в средние века.
.
Поэтому данная книга охватывает проблемы самого разного рода: теоретические и практические, исторические и систематические, описательные и нормативные, языковые, психологические и социологические наряду с этическими. Структура книги следующая: первые четыре главы посвящены анализу проблем семантического характера, и прежде всего анализу понятия счастья, затем рассмотрены психологические проблемы (главы 5–9), проблемы, касающиеся способов достижения счастья (главы 10 – 15), и наконец, проблемы этические, в частности вопрос о том, можно ли, желательно ли и нужно ли стремиться к счастью (главы 16–20 1.Перечисленные автором главы составляют первую часть настоящей книги, во вторую часть включена глава «Понятие совершенства в этике» из другой работы В. Татаркевича – «О совершенстве». –  Прим. ред.
.
Я стремился в этой книге рассмотреть не только специальные трактаты о счастье, написанные в течение веков, но и наиболее удачные высказывания о нем. Наряду со взглядами философов и ученых в книге приводятся рассуждения о счастье религиозных и светских писателей, мысли, афоризмы, поэтические сравнения, тонкие наблюдения, которыми богата мировая литература, а также мудрость народных пословиц, сказок, легенд. И если кого-то не заинтересуют в этой книге собственно мои рассуждения, тот найдет в ней, во всяком случае, достаточное количество ценных мыслей, высказанных другими. Анализируется понятие счастья у народов разных стран и эпох, но в границах европейской культуры, ибо, хотя Китай или Индия дали множество мудрых мыслей о счастье, эти темы выходят за сферу компетенции автора – пусть лучше о них напишут специалисты.
.
Во избежание недоразумений между автором и читателями следует сказать, что книга была написана с теоретическими намерениями, а не практическими. В ней речь идет скорее о том, чтобы выяснить, в чем состоит счастье, о котором люди постоянно думают и говорят, чем пытаться научить, как его достичь, ибо сомнительно, можно ли на самом деле научить кого-то быть счастливым. И хотя книга не ставит перед собой такой цели, она подводит к мысли о том, что утверждения о недостижимости счастья являются в значительной мере результатом недоразумения и многозначности его понятия, что от обычного состояния человека до счастья, во всяком случае, не дальше, чем до несчастья. А уже Эпикур отмечал, что люди несчастливы оттого, что не могут представить себя счастливыми.
.
Для меня было важно, чтобы книга имела научный характер, чтобы она содержала ясные, четкие, точно сформулированные положения. Но о счастье, конечно, нельзя говорить так же определенно, ясно и точно, как о математике или логике. От этого предостерегает и помещенное в начале книги высказывание Аристотеля, что не от всех выводов можно и нужно требовать одинаковой степени точности.
.
Я стремился прежде всего к тому, чтобы книга была научной по содержанию, однако мне хотелось, чтобы она была и литературной по форме. Две такие задачи – это уж немало. Я отдаю себе отчет в том, что для одних эта книга – как научная – будет слишком литературной, для других – как книга о счастье – слишком научной, трудной и сухой.
.
Значительная часть этой книги была написана во время второй мировой войны, в 1939 – 1943 гг. Может показаться странным, что работа о счастье создавалась тогда, когда люди переживали самое большое несчастье. И однако, это понятно: в несчастье больше думается о счастье. И легче переносится суровая действительность тогда, когда от нее мысленно переносятся к лучшей.
.
Подборка материалов к книге началась значительно раньше. Много лет тому назад, в 1918 г., я делал доклады о счастье в Варшавском философском обществе. Одна из глав будущей книги была уже тогда напечатана в «Философском обозрении» под названием «Понятие счастья и требования правильной терминологии». С тех пор я продолжал собирать материалы для книги о счастье. А осенью 1938 г. начал ее писать. В августе 1939 г. мне казалось, что она уже готова. Но наступил сентябрь и принес новый материал. И вплоть до 1943 г. создавались все новые главы. В эти военные годы объем книги увеличился почти вдвое, однако она не изменилась в своих основных положениях, они выдержали проверку при непредвиденных испытаниях.
.
Во время Варшавского восстания в августе 1944 г. мне удалось забрать рукопись из горящего дома. По дороге в прушковский концлагерь ее отобрал немецкий офицер, осматривающий мой чемодан. «Научная работа? Это уже не потребуется, – кричал он, – польской культуры уже нет». И выбросил рукопись в сточную канаву. Рискуя жизнью, я поднял ее – таким образом работа была спасена. Однако собранные для нее в течение десятилетий материалы сгорели вместе с варшавским домом. И поэтому комментарии к книге неполны. Некоторые тексты и источники я не смог бы сейчас уже ни найти, ни припомнить.
.
В течение стольких лет занимаясь проблемой, о которой у каждого есть что сказать, беседуя о счастье со многими людьми, невозможно было бы сосчитать, сколько я услышал ценных мыслей и рассказов о нем, получил советов, замечаний, рекомендаций библиографического характера.
.
Живые узнают, что взято от них в этой книге, а об участии тех, кого уже нет в живых, следует упомянуть... Их много – одни погибли в первые дни войны, другие – во время Варшавского восстания, иные были замучены в концлагерях. Я с благодарностью думаю обо всех, всем им эта книга обязана многими мыслями, наблюдениями, цитатами, историческими данными. А из тех, кто в 1938 – 1939 гг. в Варшавском университете и во время войны были первыми слушателями этой книги, сегодня не осталось в живых уже никого...
.
Первоначально эта книга должна была называться «Об относительности счастья». Такое название выражало бы одну из главных ее идей и в то же время подчеркивало бы ее связь с другой моей книгой «О безотносительности добра». Однако подобное название было бы слишком узким: ведь эта книга не об одной какой-то идее, одном аспекте проблемы. Трудно сказать, какой аспект является наиболее существенным: об относительности счастья; или другой – о многозначности понятия «счастье», ведущей ко многим ошибочным представлениям о нем; или тот, что счастье и удовольствие, которые обычно связаны между собой, на самом деле связаны лишь мнимо; или что будущее для счастья важнее, чем настоящее; или что полное несчастье столь же редко бывает уделом человека, как и полное счастье; или что люди меньше заботятся о своем счастье, чем им кажется; или даже то, что они тем скорее обретают его, чем меньше о нем думают.

Владислав Татаркевич
Варшава 1939 – Краков 1947
Метки:

Для этой записи комментарии отключены.