Аня Скляр

14. Глава десятая ФАКТОРЫ СЧАСТЬЯ

Если б нам, Марциал мой, можно было
Коротать свой досуг вдвоем беспечно,
Проводя свое время как угодно,
И зажить настоящей жизнью вместе,
То ни атриев, ни долгов магнатов,
Ни докучливых тяжб, ни скучных сделок
Мы не знали б, ни гордых ликов предков.
Но прогулки, рассказы, книжки, поле.
Портик, Девы родник, аллеи, термы
Развлекали бы нас и занимали.
А теперь нам нет жизни, и мы видим,
Как хорошие дни бегут, уходят,
И хоть гибнут они, а в счет идут нам.
Разве кто-нибудь, жить умея, медлил?
Марциал

«Факторы» счастья – это все то, что имеет положительное значение для счастья, способствует ему. Установление их является важным в практическом отношении, и поэтому люди говорят о них много, используя при этом различные выражения. Они не только пытаются выяснить, каковы факторы счастья, но и от чего счастье «зависит»? Что для него «требуется»? Каковы «средства» или «способы», чтобы его достичь? Что «приводит» к счастью, «создает», «вызывает» его, что ему «способствует»? Каков «путь» к счастью? И несмотря на разные слова, смысл этих вопросов, в сущности, один и тот же.

I. Различия взглядов на факторы счастья

Различия в ответах на эти вопросы велики; больше, чем на вопрос, каковы препятствия, стоящие на пути к счастью. И не только среди обычных людей, но и у самых выдающихся мыслителей различны мнения, и каждый имеет свое представление о том, как быть счастливым.

1. Для счастья нужна добродетель – так утверждают не только идеалисты, но и философы-материалисты, например Кабанис. Наоборот, для счастья нужно плохое сердце и хороший желудок, говорил французский философ Фонтенель.

Распространено мнение, что нужно жить по правде чтобы быть счастливым. Чехов отметил в одной из своих записных книжек: «Счастье и радость жизни не в деньгах и не в любви, а в правде» (Чехов А. П. Собр. соч. в 8-ми томах, т, 8, М., 1970, с, 350.). Но другие считают, что человек должен жить фикциями и иллюзиями, чтобы обрести счастье. «Очень часто ошибка является наивысшим счастьем», – сказал поэт XVII в., а Фонтенель заявил, что человек утратил бы мужество, если бы его не поддерживали фальшивые представления.

Сколько мыслителей утверждали, что счастье – в любви, сколько отстаивали противоположное, считая любовь пустой забавой.

Счастье состоит в том, чтобы делать счастливыми других, и появляются книги под таким названием («Счастье состоит в предоставлении счастья другим» Ст. Лещинского). А современный писатель Грэхем Грин в романе «Суть дела» пишет, что не стоит заботиться о счастье других.

Кажется элементарной истина, что для счастья нужно здоровье. Но мудрый француз Мопертюи написал гедонистическую хвалу болезни.

Общеизвестной истиной считается и то, что счастье – это привилегия молодости. «Какими же словами выразить счастье здоровой молодости»,– говорил С. Жеромский. Но как Цицерон, так и Шопенгауэр доказывали, что старость счастливее.

В. Грущиньский в своей работе «Экономия хороших обычаев» (1777) писал: «Хорошо переносит нищету тот, кто скрывает ее». Современные психологи считают, что свои страдания не следует скрывать, но именно выражать их, чтобы они не подавляли сознание и не отравляли счастья.

Стоики предостерегали от страстей, которые являются источником людских несчастий. Французский мыслитель начала XVIII в. Ж.-Б. Дюбо выступил с противоположным воззрением: страстей не нужно избегать, и именно во имя счастья; без них воцарится скука, а она – самый сильный враг человеческого счастья.

Счастье – в свободном развитии своей личности, говорили индивидуалисты и либералы в XIX в. Счастье – в «свободе и ответственности», утверждает одна из героинь Ибсена. Наоборот, счастье – в смирении и послушании, убеждает на протяжении веков религия.

Истинное счастье – дар судьбы и не требует усилий, оно приходит непрошенно и незванно, само по себе, так думает большинство людей, об этом пишут многие мыслители. Подлинное счастье – результат собственных усилий, мужества и труда, возражают другие, например Бальзак.

Счастье – в борьбе, говорят сангвиники; оно – в покое, говорят флегматики. Оно – в активности и предприимчивости, говорят те, кому в жизни повезло; нет, оно именно в обуздании своих желаний и стремлений, утверждает тот, кто дорого заплатил за их реализацию.

Для того чтобы быть счастливым, нужно иметь все, что человек только может иметь, ибо каждый недостаток ощущается болезненно; наоборот, ради счастья нужно себя ограничивать в чем-то, считал Виктор Гюго, а Шопенгауэр говорил, что каждое ограничение осчастливливает.

Фактором счастья является человеческая солидарность, об этом писали многие известные поэты и писатели, среди них – Мицкевич и Корнель. Согласно другим, счастью способствует именно контраст собственного благополучия и невезения окружающих.

Нужно делиться собственным счастьем, утверждает польский поэт Л. Стафф. А другие не согласны с этим.
Во имя счастья нужно отказаться от привязанностей и желаний, считал Гёте; за ним повторил эту мысль М. Штирнер. Наоборот, счастье–именно в любви и надежде, говорил Ламенне.

Счастье возможно только для тех, кто сможет забыть о смерти, так думали многие философы. Об этом рассуждает, например, Цицерон в «Тускуланских беседах»: «Какое может быть удовольствие от жизни, если дни и ночи думаешь о том, что ты вот-вот должен умереть». А религиозные мыслители утверждают обратное: счастлив только тот, кто неустанно думает о смерти.

Условием счастья для человека должна быть свобода от тревоги и страха, так как они делают людей несчастливыми. Некоторые полагают, что это – первое и самое важное условие счастья, и даже первое и последнее условие, необходимое и достаточное. Но многие не разделяют этой точки зрения.

Счастье – в покое. Б. Рассел утверждает, что счастливая жизнь должна быть в высшей степени спокойной жизнью. Однако ему возражает немецкий поэт Т. Кёрнер. По его мнению, никогда не поймет вкуса счастья тот, кт ищет его в покое. А одна из последних анкет о счастье выявила, что большинство людей жаждет приключений, а не покоя.

Счастье – в удовлетворении желаний, с неудовлетворенными желаниями нельзя быть счастливым. Наоборот, счастье – в самих желаниях, именно в неудовлетворенных, ибо хотя они и беспокоят, но побуждают к жизни и придают ей очарование.

Счастье – в жизни, полной разнообразных впечатлений, человек должен искать все новые переживания, чтобы избежать скуки и пресыщения. Так думает, может быть, большинство людей, но некоторые смотрят на это совершенно иначе. Они видят счастье именно в жизни однообразной, урегулированной, привычной, как писал Шатобриан.

Счастье только в боге, говорили Августин Блаженный, Фома Аквинский и многие христианские теологи. Счастье возможно только для тех, кто понял, что бога нет, говорят материалисты и атеисты, начиная если не с Эпикура, то с Ламетри.

Большинство людей воображает себе, что в жизни нужно иметь все, что только можно; если у человека все есть, то, несомненно, он будет счастлив. Однако и с этим утверждением спорит другой опыт. «Все у меня было, кроме счастья»,– говорит один из героев Э. Ожешко.

Многие видят счастье в материальном достатке. Но стоики всех времен считали, что он может только помешать счастью. Согласно средней точке зрения, счастье определяет не достаток, а его соответствие потребностям. (Юмористически сформулировал такое счастье Диккенс: счастливым является тот, кто, имея 20 шиллингов дохода, еженедельно тратит 19 и ½, несчастливым – тот, кто получает 20 шиллингов, а тратит 20 и ½.)

Счастье зависит от хороших условий жизни – так думает обычный человек. Наоборот, оно зависит только от нас самих, учат философы, начиная с Сократа и стоиков. И тех, и других корректирует Н.С. Шамфор: счастья достичь непросто; его трудно найти в нас и невозможно – в других.

Чтобы быть счастливым, нужно иметь как можно больше удовольствий – таково мнение обычного человека, и это признавали некоторые философы, например из киренской школы. Однако большинство философов считают, что эт наименее верная дорога к счастью; они советуют скорее избегать страданий, чем искать удовольствий.

Многие считают семью источником счастья. Немецкий философ Г. Риккерт писал даже, что она – единственное, что может обеспечить полное счастье, и что на семейной жизни построено само наше представление о счастье. Но есть и другое мнение: французский поэт Поль Валери говорил, что семья таит в себе особое недовольство, которое побуждает к бегству каждого из ее членов, пока он сохраняет какую-то жизненную силу.

Сильная любовь – наивысшее счастье на земле; для нее одной, пусть даже и короткой, стоит жить – так с давних пор пишут поэты. Однако в одной английской песне утверждается обратное: люби меня мало, но люби долго.

Для счастья необходимы глубокие переживания, говорят философы. Для счастья достаточно поверхностных чувств, лишь бы они были приятны, считают широкие массы.

2. Можно было бы до бесконечности множить эти противоположности во взглядах на счастье. Но и приведенных более чем достаточно. Важно другое – объяснение этих противоположностей.

А. Часть различий происходит из многозначности понятий и неопределенности вопросов. Люди часто различаются во взглядах на счастье только потому, что говорят на разных языках. Они пользуются одинаковыми словами, такими, как «счастье», «фактор», но понимают их неодинаково. Они ставят сходно звучащие вопросы, но на самом деле каждый спрашивает о чем-то другом. Людям в практической жизни трудно упорядочить эти вопросы, однако теоретик может и должен провести необходимые понятийные различия. Когда же он их проводит, то оказывается, что различия взглядов на факторы счастья – чисто словесные.

а) Люди, говоря о факторах счастья, в одном случае имеют в виду факторы непосредственные, в другом – опосредованные. Иногда так называют только то, что прямо «дает» счастье, иногда – также и то, что опосредованно ему «способствует». Это – разные вопросы, но в обоих случаях используется одно и то же слово «фактор».

В схоластике четко различались факторы непосредственные и опосредованные, как «то, в чем счастье» и «то, что нужно для счастья». В терминологии, используемо Фомой Аквинским, это различение звучало так: «in quo est beatitudo» и «quid requiritur ad beatitudinem».

б) Одни понимали факторы счастья как то, что необходимо для счастья, другие – все то, что хотя и не является необходимым, но каким-либо способом приводит к счастью. Если же фактор не является необходимым, он может быть заменен, и иногда – даже фактором прямо противоположным. Например, когда один утверждает, что находит счастье в умеренности, а другой – именно в предъявлении к жизни наивысших требований. И оба эти утверждения можно считать правильными, если не понимать факторы счастья как необходимые и незаменяемые. То же самое относится и к другим утверждениям: счастье обретают, когда помнят о смерти и когда забывают о ней, когда имеют доброе сердце и когда имеют злое.

в) Говоря о факторах счастья, одни имеют в виду счастье совершенное, другие, наоборот, счастье обычное, простое человеческое счастье. Религиозные моралисты размышляли о факторах совершенного счастья, а светские – обычно о факторах простого счастья. Аристотель в молодые годы видел счастье только в самосовершенствовании, поскольку имел в виду счастье совершенное; позднее же, ограничившись счастьем простым, указывал, что оно – в деятельной жизни (См. об этом: Тatarkiewicz W. Les trois morales d'Aristote.– «Comptes rendus de l'Academie des Sciences Morales et Politiques», 1931).

Б. Кроме того, источник различий во взглядах на факторы счастья еще и в том, что люди не знают факторов своего счастья. Люди, отмечал Вольтер, ищут счастья, как пьяный свой дом: не могут его найти, но знают, что он есть. Руссо считал, что мы судим о счастье слишком поверхностно; усматриваем его там, где его меньше всего, ищем его там, где его быть не может. А Джон Грей, социалист-реформатор первой половины XIX в., писал, что человек «еще не научился понимать собственную природу и поступать в согласии с нею, он не научился искать своего счастья там, где может найти его...» (Джон Грей, Сочинения. М., 1955, с, 25). И в дальнейшем философы и моралисты писали то же самое.

Незнание своего счастья, о чем нередко заявляют люди, есть фактически незнание его причин. Многие не знают чему они обязаны своим счастьем, и, во всяком случае, не отдают себе отчета обо всех его факторах. Чаще всего помнят только о тех, в которые вложено много усилий или беспокойства, помнят, например, о семье или о работе и не помнят о разнородных факторах общественного и экономического характера, необходимых для того, чтобы можно было спокойно жить в кругу семьи и работать. А также ценят факторы, которыми не располагают, и не ценят те, которыми пользуются. Многое кажется нам важным для нашего счастья только тогда, когда оно недостижимо.

Особенно же трудно решить, какие факторы необходимы для счастья; ибо для этого мы должны были бы знать, не могут ли их заменить другие факторы или как бы было, если бы было иначе, чем есть, а именно этого мы никогда не можем знать достоверно.

В. Однако источник различия во взглядах на факторы счастья – не только в их незнании и словесных недоразумениях, а и в самих материальных факторах: для счастья разных людей действительно важны разные факторы. Во-первых, условия жизни разных людей различны. У одних ничто не мешает счастью, другим недостает здоровья или средств к жизни, и им приходится бороться с этими трудностями. Далее, существуют разные типы людей: одним для счастья нужно что-то иное, чем другим. А для многих чужие средства совсем не пригодны. Как говорил Ларошфуко: «Я счастлив благодаря тому, что люблю сам, а не благодаря тому, что другие это считают достойным любви». Для одних людей, в соответствии с их природой, счастье может состоять только в удовлетворении своих инстинктов, для других, наоборот, в их обуздании; для одних в свободе, для других в повиновении, для одних в одиночестве, для других в общении с людьми, для одних в том, чтобы давать, для других в том, чтобы брать, для одних в жизни неупорядоченной, для других в жизни нормализованной. Разными путями приходят люди к счастью.

II. Понятие фактора счастья

Несмотря на значительные различия во взглядах на факторы счастья, по некоторым пунктам обнаруживается достаточно заметная согласованность, единодушие. Почти повсеместно признаются факторами счастья здоровье и красота, силы и способности, благосостояние и власть, свобода, любовь и дружба.

1. Важно установить, в каком значении мы берем понятие «фактор счастья», когда говорим, что здоровье или красота, свобода или любовь, благосостояние или власть являются его факторами? Каково действительное отношение всего этого к счастью? Для более точной формулировки назовем каждый из этих факторов – «С», а счастье – «S». Способов соотношения С и S существует немало, но именно те, которые кажутся очевидными prima facie, по размышлении должны быть отброшены.

а) «Если кто-то имеет С, тот имеет и S». Несомненно, нет; здоровье считается фактором счастья, но можно быть здоровым и не быть счастливым. И точно так же с другими факторами. Ни одно С не является условием, достаточным для S; может быть С без S.

б) «Если кто-то не имеет С, тот не имеет и S». Несомненно, нет: бывают счастливые люди и без красоты, без благосостояния или власти, без контактов с наукой или искусством и даже без здоровья, а все эти вещи считаются факторами счастья. Ни одно С не является необходимым условием для S; может быть S без С.

в) «Чем больше кто-то имеет С, тем больше имеет S». Тоже нет: наивным кажется допущение, что люди могли быть счастливыми пропорционально доходам, хотя благосостояние считается фактором счастья. S не пропорционально С.

г) «С может увеличить S, но не может его уменьшить». И это не так: полученное по наследству благосостояние не увеличивает удовольствия, но даже уменьшает его, ибо приносит новые хлопоты и беспокойство. Это утверждение можно было бы принять только с уточнением, что С «само по себе» увеличивает S в то время, как следствия С могут уменьшить S.

2. Следовательно, и четвертая формула не удовлетворяет: нужно искать еще осторожней. Искомая формула будет звучать примерно так: факторы счастья (С) суть те относительно независимые переменные, функцией которых является счастье (S) как зависимая переменная. Можно записать ее:
S = f (C1, С2, С3, С4, ...).

Фактором счастья (С) является все то, что влечет за собой какую-либо перемену (положительную) в счастье (S) Точнее: фактором счастья является для человека все то, изменение чего влечет за собой изменение ценности (в положительном смысле) счастья для какой-либо личности X.

А поскольку таких вещей для каждого X обычно много, поэтому каждая вещь, которая есть С, является им в сочетании с другими С в функции f. Это множество С не позволяет установить постоянную связь между S и отдельными С, которые были бы ценны для всех X.

То есть уже нельзя говорить об отдельных С как условиях счастья, не принимая во внимание их сочетания, не учитывая всей совокупности, в которой они выступают. А также нельзя говорить об условиях счастья без относительности – разве только в самом общем виде данной формулы, ибо f и С имеют разную ценность для разных людей. Следовательно, нельзя дать общую верификацию формулы, а только единичные верификации, относящиеся к отдельным людям.

Но и данная формула опять-таки упрощает связь между S и С. Во-первых, функциональная зависимость между счастьем и его факторами многозначна в математическом смысле, поскольку многим ценным С соответствуют одни и те же ценности S. Во-вторых, может возникнуть аналогия с экономическим законом Бернулли или с психологическим законом Вебера: при малых ценностях S (когда кто-то далек от полного счастья) небольшие изменения в ценности С являются поводом для сильного возрастания S; при больших же ценностях S небольшое увеличение С не ведет за собой возрастания S, факторы должны подвергнуться значительным изменениям, чтобы возрастание стало ощутимым. Хотя в очень сложных отношениях, которые складываются между S и С, между счастьем и его факторами, эта зависимость не всегда выступает, а может оказаться и обратной: в счастье любая мелочь может радовать и еще увеличить счастье.

Если даже опустить все эти предостережения, то можно сказать только следующее: кто имеет какие-либо С, имеет S лишь постольку, поскольку имеет и другие условия, поскольку имеет также другие С в своем распоряжении. Например, власть делает счастливым человека, но только если он честолюбив и при этом имеет здоровье, способности и т.д. Такую связь между С и S мы выражаем, когда говорим, что С «приводит» к S. Если же С приводит к S, т необязательно каждый, кто имеет С, имеет также S, это зависит от соблюдения еще и других условий.

Это релятивизированное понятие фактора, однако оно подходит для всего того, что относительно может считаться фактором счастья. Эти факторы не являются для счастья ни необходимыми, ни достаточными; они приводят к нему только отдельных людей, а именно тех, в жизни которых выступают в сочетании с другими факторами. Их можно сравнить со строительными материалами: кирпич – строительный материал, но можно построить дом без кирпича, трудно построить из одного кирпича, ибо для этого нужно железо, и дерево, и стекло (все сказанное относится и к железу, дереву, стеклу).

В таком релятивизированном понимании фактора счастья те или иные вещи являются факторами счастья только для некоторых людей, в определенных условиях. Одни для многих, другие – только для единиц. Здоровье или свобода являются факторами счастья для многих людей, но и они – не для всех. Именно для разных типов счастья разными являются и должны быть разными факторы. 3. Тем не менее некоторые вещи мы считаем без больших сомнений и почти единодушно факторами (С) счастья (S). Даже тогда, когда мы встречаемся с индивидуальным случаем С без S или S без С, будет ли это здоровье или свобода, благосостояние или положение в обществе, любовь или дружба, мы всегда a priori убеждены, что они суть С. Если же мы видим счастливую жизнь (S) без этих факторов (С), то говорим, что она счастлива, несмотря на их отсутствие. Если же видим С без S, то объясняем это себе особыми условиями, которые разорвали связь между С и S. Говорим себе, что: а) данная личность не поняла С, или условия не позволили ей воспользоваться ими, или благоприятные С повлекли за собой неблагоприятные последствия, что помешало S.

Наблюдая же случаи, когда кто-то был счастлив без Каких-либо С, не допускаем, что он был счастлив именно благодаря отсутствию С; не верим, чтобы не-С было таким же осчастливливающим, как С, и чтобы S зависело только от особенностей людей, из которых одни любят С, а другие – не-С, одни любят материальный достаток и дружбу, другие – нищету и одиночество. Нет: мы всегда чувствуем, что если не-С стало причиной S, то не само по себе, а благодаря своим последствиям; и точно так же, если стало препятствием S, то не само по себе, а тоже из-за последствий.

Если мы убеждены, что эти факторы С стали причиной S, то потому, что часто, обычно и у многих людей видим их способствующее счастью воздействие; на основе этого мы обобщаем их отношение к счастью. Но также и потому, что считаем их ценными, полезными, хорошими. Первое является эмпирической, индуктивной основой убеждения, а второе – априорной основой. Мы считаем, что только добро дает счастье; все, что мы относим к факторам счастья,– это всегда какие-то виды добра: биологического, как здоровье и сила, или общественного, как благосостояние или власть, или духовного, как наука или искусство.

И действительно, виды добра как бы предназначены для того, чтобы быть факторами счастья. Все доброе приводит к нему легче, чем все плохое или безразличное. Однако хотя оно и располагает к счастью, но не гарантирует его, так как всегда могут возникнуть обстоятельства, которые помешают ему быть источником счастья.

Любовь? – но, как писал поэт золотого века, «и не любить тяжело, и любить – пустая забава».
Дружба? – но «избегай друзей, враги менее опасны», говорится в шутке.
Знание? – но «кто приобретает знание, тот приобретает печаль».
Слава? – но «не ищи славы, ибо тогда любой льстец легко найдет тебя».
Разумная и умеренная жизнь? – но «кто знает, продлится ли мир еще три недели?», как предостерегал Бомарше.

Несомненно, любовь, дружба, знание, слава или разумная жизнь ведут к человеческому счастью, но не влекут его за собой необходимым образом, так как в жизни они выступают не сами по себе, а переплетаясь с различными обстоятельствами. В крайних же случаях обстоятельства могут даже способствовать тому, что эти виды добра затрудняют счастье, вместо того чтобы облегчать его; но с другой стороны, то, что вообще не считается и не признается единодушно добром и не трактуется a priori как ведущее к счастью, может иметь такие же и даже более благоприятные последствия.

Факторы счастья действуют только в совокупности. Для счастья недостаточно одного здоровья, одной свободы, одного благосостояния, одной красоты. Ф. Бэкон говорил, что счастье как Млечный Путь: существует много маленьких радостей, способностей, привычек, которые служа причиной счастья. Если даже какой-то один фактор присутствует в жизни, отсутствие остальных может нейтрализовать его действие.

Ц. К. Норвид писал в 1850 г.: «Человек, для того чтобы быть... счастливым, должен знать: 1) на что жить, 2) для чего жить, 3) за что умереть. Отсутствие одной из этих возможностей ведет к драме. Отсутствие двух – к трагедии».


Чтобы факторы счастья действительно дали кому-то счастье, для этого нужно прежде всего, чтобы человек обладал способностями, позволяющими воспользоваться этими факторами. Эти способности – будь то сила чувств или мягкость характера, стойкость или честолюбие, доброжелательность к людям или вера в свою судьбу, любовь к труду или способности к искусству – все суть, в разъясненном выше значении, факторы счастья. Они служат причиной его, хотя не гарантируют его и не являются достаточными условиями. И действуют они только в совокупности с другими причинами.

4. Факторы счастья – это с позитивной стороны то, чем с негативной стороны являются препятствия, ему мешающие. Каждому из факторов соответствует, таким образом, препятствие: здоровью – болезнь; молодости – старость; нормальному строению тела – искалеченность; красоте – уродство; благосостоянию – нужда; власти – подчинение, свободе – зависимость; дому, семье, сердечным отношениям с людьми – одиночество.
Более того, факторы и препятствия постоянно переходят друг в друга: постепенно ухудшающееся здоровье переходит в болезнь, молодость переходит в старость и т.п. Болезнь начинается тогда, когда кончается здоровье, старость – когда кончается молодость, нужда – когда уходит материальный достаток, одиночество – когда недостает сердечных отношений с людьми. И даже не существует постоянной точки в состоянии организма, в возрасте человека, в благосостоянии, положении в обществе или отношениях между людьми, на которой бы кончилось их положительное участие в счастье и началось отрицательное; это зависит от человека и от условий, в которых он живет.

Можно сказать, что состояние организма человека, его возраст, благосостояние, положение в обществе, его отношения с другими людьми и т.д. представляют собой переменные его жизни, функцией которых является его счастье, то есть они, согласно дефиниции,– факторы ег счастья. Изменяясь, они превращаются в определенной точке из факторов негативных (или препятствий) в факторы позитивные (которые просто названы здесь факторами счастья),

III. Виды факторов счастья

Существуют различные виды факторов счастья.

1. Они четко делятся на две группы. Одну из лих составляют факторы, которые сами по себе являются для счастливого предметом удовольствия, К ним относятся, допустим, благосостояние или власть, сердечные отношения в семье или любимая профессия. Но в том-то и делю, что они недостаточны для счастья. Для него нужны и такие факторы, которые сами по себе удовольствия не дают. Здоровье нужно и тому, кто на него не обращает внимания, однако он был бы несчастлив, если бы не имел его.

Итак, существуют две группы факторов счастья: те, которые сами по себе дают счастливым удовольствие, и те, которые являются факторами счастья, хотя сами по себе удовольствия не дают. Граница между ними изменяется в конечном счете в зависимости от личности. Одному благосостояние необходимо для счастья, ибо благодаря ему он может быть независимым, но он пользуется им, не думая о нем; другой же непосредственно радуется благосостоянию, считая свои доходы. Тот, кто познал неволю, радуется свободе; другой же не думает о ней и не радуется ей, тем не менее она необходима для счастья, и он убедился бы в этом, если бы утратил ее. Если попытаться терминологически разграничить обе группы факторов, то первую можно назвать источниками счастья, а вторую – его условиями.

2. Факторы счастья распадаются в свою очередь на две другие группы; одни находятся в самом человеке, другие – вне его. Вне его – дом, семья, имущество, профессия, которой он посвятил себя, искусство или наука, которые заполняют его жизнь и делают ее приятной. Но чтобы семья или работа могли быть для него действительно фактором счастья, нужно, чтобы он любил семейную жизнь, любил свою профессию. И точно так же обстоит дело со всем остальным: если в самом человеке оно не опирается на некоторые психические качества, то не станет и фактором счастья.

Эти психические качества являются факторами счастья, но, в общем, не его «источниками». Человек радуется своей семье и работе, но не своей любви к семейной жизни и не пригодности к своей профессии. Психические качества, будучи факторами его счастья, обычно не являются сами предметом его удовольствия: он доволен благодаря им, но не ими. Они для него не источники, а условия счастья. Сказанное относится ко всем психическим качествам человека. Легче радуешься жизни, когда имеешь чистую совесть или скромные требования, но не радуешься самой чистой совести или скромным требованиям.

Обычный человек занимает в этих вопросах крайнюю позицию: недооценивает внутренние факторы и ставит счастье в зависимость исключительно от внешних. Позиция многих философов также была крайней, но противоположной. Декарт считал, что счастье не зависит от внешних факторов, что при самой неудачной судьбе можно достичь счастья, так же как и при наилучшей. Эту мысль он выразил в одном из своих писем: «Маленький сосуд может быть таким же полным, как и большой, хотя и содержит меньше жидкости; точно так же исполнение подвластных разуму желаний может быть полным, что нисколько не противоречит тому, что самые бедные и обиженные судьбой или природой могут познать полное удовлетворение, как и другие, хотя и не обладают таким же количеством благ» (Descartes R. Oeuvres publiees par Ch. Adam et P. Tannery, V. 1- 12 et Suppl. P., 1897–1913, v. 2, 1901, p. 264).

Среди внешних факторов счастья имеются как средства, так и условия. Но средства настолько преобладают, что (с некоторой неточностью) их можно отождествить с внешними факторами счастья. Тогда внутренние условия счастья противостоят внешним средствам.

Жизнь человеческая – это постоянная игра внутренних условий и внешних средств счастья, и от гармоничного их соотношения в значительной мере зависит, будет ли достигнуто счастье. Чем больше кто-то имеет средств счастья, тем меньше ему требуется условий: кому, как говорится, жизнь дала все, тому нужна только способность пользоваться этим и радоваться тому, что он имеет. Кому жизнь дала мало хорошего, а много зла, тот должен иметь еще другие способности (например, довольствоваться малым не принимать зла, вырабатывать то, чем он обделен от природы и мира), чтобы быть счастливым. И опять-таки – чем больше человек выработал в себе условий, тем меньше ему нужно средств счастья.

В следующих главах будет отдельно идти речь о внешних источниках счастья, состоящих из благ, которыми человек располагает, и о внутренних условиях, коренящихся в его личности, его характере; и отдельно о предписаниях – советах и запретах, – как усилить средства и условия счастья, чтобы оно действительно стало уделом человека.

3. Факторы счастья – как средства, так и условия – делятся еще на две группы в зависимости от происхождения: счастливый либо приобрел их сам, либо получил в дар от судьбы. Одни и те же средства и условия счастья достаются людям по-разному: не только благосостояние одни получают по наследству, а другие приобретают сами, но и здоровье один имеет от рождения, а другой приобретает только благодаря суровому режиму, один имеет врожденный оптимизм, другой должен долго работать над собой, чтобы выработать его.

Согласно распространенному мнению, средства счастья – это дар судьбы, в то время как условия счастья зависят от усилий человека; имеем ли мы внешние блага или нет,– это зависит от судьбы, ибо самих себя мы можем формировать как хотим. Тот, кто разделял это воззрение, приписывал практическое значение исключительно условиям; только в них мы независимы, и только над ними мы можем властвовать. Так, собственно, считали и древние: мы зависим от внешнего мира, в то время как в своем внутреннем мире мы свободны, ибо он зависит от нас. «...Боги, – писал Эпиктет,– сделали зависящим от нас только самое лучшее из всего и главенствующее – правильное пользование представлениями. А все остальное не зависит от нас» (Беседы Эпиктета, кн. первая, I (8). «Вестник древней истории», 1975, № 2, c. 212).

Однако сегодня мы склонны допускать, что древние ошибались и что истина в противоположном. Именно внешним миром мы можем управлять свободно, он подчиняется нашей воле, и мы всегда можем формировать его так, как это нужно для нашего счастья. Управлять же собственно психикой несравненно труднее, а иногда и невозможно. В нас укореняются способы мышления, восприятия вещей и реакции на них, от которых нам не дано освободиться. Иногда легче добиться благосостояния, славы или власти, изменить свой внешний вид и свое окружение, чем выйти из состояния депрессии, которая не позволяет радоваться ни благосостоянию, ни красоте, ни славе, ни власти.
Метки:

Для этой записи комментарии отключены.